Глава 1
Вода на вкус отдавала солью, гнилым деревом и запекшейся кровью. Ильяс с силой выплюнул эту мерзкую дрянь, прочистил горло хриплым кашлем и наконец-то разлепил глаза.
В полумраке трюма тускло мерцали угасающие магические светляки. Где-то наверху надсадно трещали толстые дубовые шпангоуты — огромный боевой корабль отчаянно сопротивлялся океану, но явно проигрывал схватку. Вода в отсеке уже доходила до колен.
— Великолепно. Просто первоклассный курорт, — пробормотал Мразко, пытаясь встать на скользкие, покрытые морской слизью доски.
В голове немилосердно шумело. Там, словно в тесном портовом кабаке, пытались ужиться две совершенно разные личности. Первая — ушлый белградский авантюрист, сын турецкоподанного, привыкший выкручиваться из любых передряг с помощью наглости и крапленой колоды. Вторая — Ильяс Михеевич, опальный аристократ, чье высокое звание совсем недавно пустили по ветру вместе с родовым поместьем.
Их сплавило намертво, без швов и зазоров. Теперь это был единый разум. С острым, изворотливым мышлением мошенника и убийственной магией знатного рода.
— Ладно, будем считать, что наследство получено в полном объеме, — новоиспеченный одаренный поправил промокший насквозь кожаный колет и похлопал по бедру. Длинная фамильная сабля осталась в ножнах, и это уже служило хорошим знаком.
Корабль судорожно дернулся. С оглушительным треском лопнула дубовая балка над головой, окатив пространство мутным потоком. Тела гребцов и матросов в грубых льняных рубахах, до этого мирно покачивающиеся на волнах, вдруг синхронно зашевелились.
Это совершенно не походило на игру течения. Мертвецы дергались неестественно, ломаными рывками. С влажным хрустом вправлялись раздробленные кости, из изодранных глоток вырывался утробный, булькающий хрип. Белесые глаза без зрачков уставились на единственного живого человека.
Дворянин внутри брезгливо поморщился, а белградский жулик радостно потер руки. Ситуация прояснялась: либо ты, либо тебя.
— Господа! — Ильяс широко улыбнулся, глядя на подступающую нежить. — Рад видеть, что вы в добром здравии. Точнее, в недобром, но хотя бы на ногах. Однако вынужден разочаровать: милостыню не раздаю, в долг не даю!
Ближайший мертвец с неестественно вывернутой челюстью издал шипящий визг и бросился вперед, поднимая тучи брызг.
Инстинкты сработали быстрее мысли. Мразко не стал выхватывать сталь. Вместо этого пальцы сами сложились в короткий, рубленый жест. Первородный холод, дремавший где-то под ребрами в родовом Источнике, радостно откликнулся, хлынул по венам и вырвался наружу.