— Нам с мамой одну можно, — застеснялась Фира за мои деньги.
— Зачем одну? — не понял я, — Начинай собирать собственный фотоальбом! Семь!
— Замечательно! — обрадовался фотограф, — Адрес давай… Э, Молдаванка? Тогда аванса немножко!
Двадцать первая глава
— Ша! — я застучал мелком по грифельной доске, привлекая внимание, — Сперва слушать… молча слушать! Шлёма, ты мине понял, или повторить через пинок? Пните его через мине! Большое гран мерси!
— Итак! — я приостановился, сверившись со своими записями, и начал рисовать на доске схему, — тактика четыре-четыре-два. Лёва, я знаю за твою запасливость и немножечко жадность, дай таки Хаиму карандаш! Можешь обгрызенный, ему хватит. Вернёт потом два, один штрафным пойдёт! Пишем.
Капитаны и наиболее продуманные игроки футбольных команд Молдаванки склонились над тетрадями. Пока я отлёживался с чумой в больнице от важных дел, спортивная жизнь Одессы сделала большой кульбит с переворотом и делением на много.
Из нескольких дворовых команд и одной не пойми какой сборной, на одной только Молдаванке сейчас шесть полноценных команд, и даже Боженька не знает, сколько дворовых. Делением! Как одноклеточные.
Р-раз! И каждом дворе, где нашлись деньги на круглый кожаный мяч со шнуровкой, целыми днями буцкают в футбол или об стенку, вызывая у мамаш головную боль, а у примерных мальчиков со скрипочкой чувство острой зависти и зубовный скрежет.
А если денег не нашлось сразу, то находили немножечго погодя! Ловили бычков для рынка, мелких рачков для рыбаков, вскрывали заветные копилки, выпрашивали к дню рождения заранее, и за хорошее поведение авансом. Ну и вообще… доставали.
Гордые обладатели собственного мяча взмывали авторитетом куда-то в недосягаемо-небесный Олимп. А если они не только имели мяч, но и умели им буцкать, то и вовсе!
После того исторического матча, когда мы победили, а я заболел, футбол стал ого-го каким популярным! Меня эта популярность зацепила было в самом начале, но потом произошло столько матчей и спортивных событий, што оно как бы и да, но среди прочих равных. И ни капельки!
— Тактика оборонительная, — продолжил я, почесав нос с выскочившим прыщом, — четыре защитника, четыре полузащитника. Подойдёт для команд с не очень такими игроками, но дружными.
— Самое оно для нас, — отозвался Левинзон, поправив карандашом очки на кривом от двух переломов носу, — так што прошу остальных пойти немножечко в сторонку.
— Я те пойду! Я те так пойду, шо ты у мине…
— Сядь! — Вовка Турчанинов упал на жопу, не сводя с оппонента горящих праведным гневом глаз, и жестами показывая, как он его, и куда конкретно, — Вова! Молчи руками, а не только языком! В следующий раз специально из-за тибе скажу придти со связанными руками!