— Так вы тоже репортёр, Жорж? — обрадовался Сент-Пьер, вялый кокаинист лет тридцати, с подорванным здоровьем и молоденьким сердечным другом под руку. Таким себе кокетливым, чуточку прыщеватым, жопастым парнишечкой, явно моложе семнадцати, Андрэ.
— Тоже, — вздохнул я, пытаясь не обращать внимание на подсознание, ворчащее што-то сильно нехорошее. Мужеложцы и мужеложцы, эка невидаль… Ко мне не лезут, ну и ладно.
Третий мой попутчик — язвительный крепыш двадцати двух лет, постоянно бравирующий своими студенческими похождениями и мышцами. Жан-Жак без особых на то оснований мнил себя «опасным малым» и покорителем женских сердец.
Впрочем, несмотря на все эти особенностями, поладили мы нормально, и неплохо сошлись за карточным столом. Так сошлись, што до самого Порт-Саида почти и не вставали.
Ну так и грех жаловаться! Ни много, ни мало, а почти тыщу франков я себе в бумажник положил.
— Вы как хотите, господа, — сказал я по прибытию в порт, вставая из-за стола, — а я решительно настроен прогуляться!
— Я с тобой, — отозвался Жан-Жак, — в самом деле! Какое-никакое, а приключение!
Порт-Саид показался мне достаточно интересным городом, с типично европейской колониальной архитектурой и местным колоритом, вроде европейски одетых туземцев, пальм и парочки встреченных верблюдов. Сделал несколько интересных кадров, и оживившийся Жан-Жак потянул меня в трущобы, за настоящей экзотикой.
В иное время я бы сто раз подумал, но сонный мозг не склонен к критическому мышлению. Следуя за французом, делаю время от времени небезыинтересные снимки, и вяло отмечаю, што трущобы становятся…
… всё более аутентичными.
Улочки всё уже, народ одет всё менее европейски, и белых людей вокруг, ну ни души! А эти всё нахальней, обступают. Чуть не вплотную!
… ловлю чужую руку в кармане, и как не раз уже бывало на Хитровке — пальцы на излом…
… перестарался.
Хруст. Визг. И пострадавший, араб лет под двадцать, тычет в меня острой железкой, зажатой в здоровой руке. Бешеные глаза, оскал нечастых зубов, и искреннее желание убить.
Шаг назад, уклон… блокировать рукой…
Успеваю заметить, но не почувствовать, кровавую полосу, прочертившую мне предплечье.
… замах… шаг назад и вбок… натыкаюсь на одного из аборигенов… места для маневра больше нет!
Тычок… блокирую, снова… и выхваченной из кармана навахой вскрываю горло. Как барану.
Хрип булькающий. И кровь веером — на лицо.
[1] Это НЕ теория заговора, а общеизвестные, признанные всеми историками, факты.
Тридцать седьмая глава
… и тишина может быть оглушительной. А потом — взрыв негодования, ярости, бешенства!