… — я же отправлял письмо дяде Гиляю… — но вот же оно! А што же я тогда отправлял?
— Ой, — вырывается у меня предчувствие нехорошево, а в голову лезет всякое переживательное.
После очередного кровавого сна сел, и сочинил такое себе… письмо-фельетон о событиях в Порт-Саиде. Помогло, и крепко помогло, сны ушли… и фельетон этот — тоже.
Сорок первая глава
В Иерусалим я въехал на извозчике, не испытывая ни малейшего благоговения перед Святым Городом. Только усталость, жажду, вздохи об отправленном письме, да почему-то — закольцованная, неустанно вертящаяся в голове фраза о белом осляти [1] .
И пыль, пыль, пыль… Надышался, и кажется, даже наелся известковой гадости, не помог наброшенный пыльник и шофёрские очки-консервы. Чешусь… но кажется, это скорее нервное.
Извозчик, немолодой араб-христианин, подрёмывая на козлах, совершенно покрылся пылью, едва ли не до статуйности. Гаргулья практически, даже и морда лица — тово, годится вполне.
Изредка просыпаясь, он чуть подворачивал вожжами, и его немолодая лошадка шла по нахоженному пути, прядая ушами от налетавших мух и слепней. На сивой шкуре разводы пота, смешавшиеся с пылью, и образовавшие островки и материки.
— Новые ворота, господин, — мешая арабский с турецким, пояснил проснувшийся извозчик, повернув голову, — Яффские и Дамасские ближе, но там паломники.
— Хорошо, — важно киваю с сидений, уже зная по опыту, как нужно общаться с арабами из простых. Успокоенный, извозчик направил кобылу, и через несколько минут мы въехали в Христианский квартал.
Всё дышит стариной и историей, но если отстраниться от библейского благоговения, то ничего из ряда вон. Старинные здания восточного типа, остро или не очень нуждающиеся в реставрации, каких полно и в Константинополе, да и по всей Святой Земле.
Фундаменты нередко из крупных камней, гладко обтесанных и внушающих уважение своей великанской основательностью. Будто действительно, исполины библейские город возводили. Основательно, и даже не на века, на тысячелетия.
Выше часто убогонько — видно, што рушили не раз, а строили потом такие рукожопы халтурные, што ажно лицо морщит, на такое глядючи. Разница между изначально, и стало — колоссальна.
Дороги мощёны камнем, но дурно, а кое-где их не перестилали, вот ей-ей, аккурат со времён если не Христовых, так Крестовых походов — точно. Где растрескавшиеся плиты, а где и просто ямистые участки с булыганами, долженствующими изображать брусчатку.
Камни мешаются под копытами и ногами, и почему их нельзя перемостить, ну или хотя бы убрать, мне решительно непонятно. А местным и ничего, привышно. Спотыкнутся на камешке, пнут ево в сторонку, да как так и надо.