Засыпал я под молитвенное песнопение, доносящееся то ли с улицы, то ли с одного из ближайших храмов. Пели торжественно и красиво, а снилась почему-то — стая воронья. Прыг-прыг… головы набок и в глаза заглядывают, а всё понять не мог — к добру ли? К худу?
[1] Шествие на осляти — православный обряд, совершавшийся в Русском государстве в праздник Вербного Воскресенья и символизировавший вход Господень в Иерусалим — въезд Иисуса Христа на осле . В письменных источниках упоминается с XVI века.
Сорок вторая глава
' — Многие вам лета, Владимир свет Алексеевич, дражайший мой опекун, ставший заместо отца. Пишу вам, как ̶в̶с̶п̶о̶м̶н̶и̶л̶,̶ ̶ч̶т̶о̶ ̶о̶б̶е̶щ̶а̶л̶с̶я̶ ̶п̶и̶с̶а̶т̶ь̶выдалась свободная минутка, и минутка эта оказалась не на бегу, а хотя бы немножечко сидя.'
Гиляровский хмыкнул в усы, уже поняв по многочисленным кляксам и помаркам, что воспитанник ненароком послал черновик.
' — Путешествие моё началось скучно, буднично и уныло, на потрёпанном Балтикой датском лесовозе, ну да о том вы и сами знаете. Насколько убого судёнышко, настолько высокомерно вела себя команда, где распоследний юнга, поражённый наследственным сифилисом в межушные ганглии, почитал себя за высшее существо по отношению ко мне.
Я ̶з̶а̶т̶а̶и̶л̶ ̶о̶б̶и̶д̶у̶ честно старался не замечать этого — быть выше, как любит говорить Мария Ивановна. Но сложно быть выше, если на тебя смотрят с плохо скрываемым презрением, и разговаривают ̶к̶а̶к̶ ̶с̶ ̶г̶о̶в̶н̶о̶м̶ через губу.
Дав должную оценку судну и экипажу в санитарной инспекции порта, я счёл себя вполне удовлетворённым, и великодушно простил их, ̶з̶л̶о̶б̶н̶о̶ ̶у̶х̶м̶ы̶л̶я̶я̶с̶ь̶ забыв напрочь.'
— Моя школа, — прокомментировал Владимир Алексеевич, хихикая совершенно по-детски.
' — Сойдя на берег в Афинах, почти тут же познакомился с чудесным ̶и̶ ̶о̶ч̶е̶н̶ь̶,̶ ̶о̶ч̶е̶н̶ь̶ ̶с̶т̶р̶а̶н̶н̶ы̶м̶ человеком, Агапием Папаиоанну, и со всей его многочисленной семьёй, а чуть погодя и едва ли не всеми людьми, хоть сколько-нибудь значимыми в Элладе. Греческая культура захлестнула меня с головой, дабы выхлестнуть три дня спустя на борту французского пароходика, курсирующего по Средиземному морю.
Осталось только приятное послевкусие от бесед с умными людьми, да ̶к̶у̶ч̶а̶ ̶м̶у̶к̶у̶л̶а̶т̶у̶р̶ы̶ сотни визиток и десятки подаренных книг с автографами. Бог весть, ̶к̶у̶д̶а̶ ̶и̶х̶ ̶д̶е̶в̶а̶т̶ь̶ когда я их прочту.
Соседи мои по каюте, люди очень милые и сердечные, встретили меня очень доброжелательно и приязненно. Двое из них ̶м̶у̶ж̶е̶л̶о̶ж̶ц̶ы̶ связаны узами самой близкой мужской дружбы и приязни, а третий, Жан-Жак — несколько ̶т̶у̶п̶о̶в̶а̶т̶ы̶й̶ простоватый малый, с которым мы и сошлись накоротке ̶о̶б̶е̶р̶е̶г̶а̶я̶ ̶с̶в̶о̶и̶ ̶ж̶о̶п̶ы̶.