— Шалом честной компании! — вторгся к нам Семэн Васильевич, легко забежав наверх и сымая шляпу.
— Шалом.
— Здравствуйте, — Мишка упорно не принимает местного наречия, хотя иногда и срывается за нами, отчево его ажно морщит.
— Михаилу почти архангелу мой отдельный привет! — отсалютовал ему мужчина двумя пальцами к виску, плюхаясь на свободный стул.
— Архангелу?
— Не рассказывал? Эх… — Семэн Васильевич усмешливо поглядел на заалевшего брата, — Зря! Сценка-то почти библейская вышла! Практически изгнание. Пусть даже не из Эдема, но если сравнивать этот милый дворик с больницей для скорбных разумом, то вполне себе и да! И костыль заместо меча. Вот и получил интересное прозвание в широко известных узких кругах.
Я взглядом пообещал Мишке подразнить его новым прозвищем, на што тот только вздохнул и закатил глаза к небу.
— Есть новости, — деловито сообщил Семэн Васильевич, — и немножечко даже хорошие!
— Первая! — он загнул палец, — Говорят, шо грешно радоваться чужим бедам, но я таки говорю — око за око! Жандарм в рясе, от которого вы зубами скрипели, ныне в больнице. Холера! Жив, и скорее да, чем ой, но всё вполне серьёзно, вплоть до длинной поправки здоровья, переводом из этого прихода куда-нибудь неблизко.
— Второе! — загнулся ещё один палец, — Владимир Алексеевич со своей стороны, и ваш покорный слуга…
Соскок со стула и дурашливо-великосветский поклон.
… — приложили немножечко усилий, и ваше прикрепление к церкви растаяло в лучах утреннего солнца! Это таки не значит, шо свобода и вольные казаки, и я таки надеюсь, ви мине понимаете, а не как все обычно?
Мы закивали.
— Буду надеяться на верить, — вздохнул он, — ходить всё равно придётся, просто можно будет выбрать самому, и выбрать штоб вот так!
На закрытые глаза печными заслонками опустились крепкие ладони.
— Через умеренное пожертвование!
— Дядя Фима звал в гости, — выдал я осторожно, — всех!
— Почему бы и не да? — пожал плечами Семэн Васильевич, улыбаясь золотозубо.
— Царьград! — выдохнул Санька, сорвавшись с места, — Я должен непременно…
— Ша! — остановил его Семэн Васильевич, — Должен, но немножечко потом, а не прямо сейчас!
— А… ну да.
' — Турция' — отозвалось подсознание, — «отдых по системе всё включено!»
[1] Один вершок — 44,45 мм.
Двадцатая глава
Время тянулось тягучей патокой, как в далеком детстве. Достаю иногда часы, гляжу на секундную стрелку… тик-так! Всё так, всё в порядке, как и должно быть. Часы в карман, и снова тянется время.
Обдумал с десяток мыслей, пару раз поменял позицию на стуле, вытащил часы из кармана… Минуты не прошло.