— Ну как⁈
— Каком кверху, — змеюкой шиплю в ответ, глазами зыркаю. Татьяна сразу — ушки на макушке, глаза горят, в глазах азарт сплетницкий и любопытство досмертное!
Замолк брат, но тут ево так распирать от любопытства стало, што чуть не в дирижабель раздуло.
Глаза вверх… што-то много я их сегодня закатываю! И вижу, до обеда, ну вот ей-ей, не доживёт!
— Ладно, — и башкой этак удручённо мотаю, — руки мой, да пока на стол накрывают, расскажу вкратце.
— Вж-жух! — и чуть не пробуксовкой в ванную комнату Чиж рванул!
… — и всё⁉ — а сам такой потерянный-растерянный, што даже и жалко.
— А што ты хотел⁈ Приключений со стрельбой, фехтовальных драк на перилах моста над холодными водами реки, да рукопашных схваток с науськанным цыганским медведем⁈
И гляжу, ну как на малово, едва не титешново. Он почему-то больше так понимает, чем когда словами.
— Ну… — и только уши красным заполыхали.
— Эх, Саня… — и волосы ему ерошу, — первый день только Большой Игры, а сколько их будет, Бог весть! И каким сикосем на какой накось она пойдёт, я предсказать не берусь. Пошли за стол.
За обедом Надя рассказывала о своём девичье-гимназическом. Такое всё… кто как из девочек поздоровался, духи классной дамы…
— … капелька, самая капелька! Но такая нотка жасминовая, прелесть просто!
… и прочие несомненные важности.
— А вы чем занимаетесь? — улучив момент, Мария Ивановна «воспитательно» прервала монолог дочки, на што запнулась было, но чуточку виновато склонила голову. Так-то всё знает, но — срывается. Потому как баба!
— Ничево особенного, — отвечаю нарочито вяло, — небольшое детективное расследование.
Санька сразу глаза большие сделал.
— Что-то не так? — уловила Наденька.
— Да всё нормально, — отвечаю за брата, — Татьяна, будь добра, ещё кусочек пирога… Благодарю.
— Всё нормально, — повторяюсь я, — Александр перечитал сыщицких романов.
— А, эти… — Надя чуть нахмурила лоб, вспоминая, — где на одной странице больше картинок с револьверами и кинжалами, чем текста?
— Именно. Фантазия немножечко вразнос пошла.
Младшая Гиляровская не смогла сдержать смеха, глядя на Саньку, надувшевося как мышь на крупу.
Старшая только взгляд этакий кинула на меня… и молчок, только што вздох, еле-еле слышимый. Говорено-обговорено!
… а всё равно — неловко.
[1] Так называемая «казачья лезгинка»
[2] С 1922 г. Дмитровский.
Тридцать вторая глава
Большая гостиная Гиляровских, служащая заодно и столовой, потихонечку наполняется гостями.
— Тошка, чертяка! — радуется Владимир Алексеевич, облапив Чехова, и закружив его по комнате, прямо так — в пальто и галошах, — Пришёл-таки!