— Всё, всё, ступайте!
До-олго играли, чуть не до затемна! В Дюковском парке у нас уже местечко есть, вроде как и наше. Не гоняют! Даже и зрители бывают, и подчас немало.
Солидные такие господа. Стоят, болеют! Орут иногда што-то подбадривающие. Такие все знатоки, а сами…
— Ты што остановился-то, — вернулся за мной Санька, когда мы уже из парка собрались.
— Да так, думаю… думаю — несправедливо, што меценаты есть только у людей искусства. Спорт — в массы!
— Шустрый какой, — Дмитрий Фёдорович отодвинул донесение агента из окружения Голядевой, — и здесь успел отметиться? Даже любопытно… а впрочем, нет! Решила Анна Ивановна найти мальчишку, так ей и карты в руки. Можно даже и поспособствовать.
Трепов потянулся было за ручкой, завизировать, но нависнув над бумагами, задумался, и решительно отложил её в сторону. Отточенный ум царедворца, привыкший к интригам, перебирал варианты, подыскивая наиболее оптимальный. Безопасный для него лично.
— Никаких бумаг! — негромко пропел он на манер арии, и встал, потянувшись всем своим сильным телом, — Никаких следов!
Решив в самое ближайшее время выразить своё благорасположение почтенной вдове сотрудника МВД, московский обер-полицмейстер обрёл самое благодушное настроение. Справится!
Анна Ивановна бывалый… хм, сотрудник, пусть и негласный. Благорасположение обер-полицмейстера, да собственные связи? Достаточный ресурс для человека с её-то опытом. Найдёт.
Натура она увлекающаяся, может и перестараться. И пожалуй, это было бы к лучшему.
Пятнадцатая глава
— Футбол? — фыркнув пренебрежительно, Абрам Моисеевич тронул меня было за плечо костлявыми когтистыми пальцами, выставляя из лавки, но тут же остановился, — Погоди-ка…
Он близоруко наклонился ко мне, обдав запахами чеснока, нафталина и больных зубов.
— Шо ж вы морочите мине то место, где спина переходит в жопу! — возмутился он, наморщив крупный нос, — Сразу надо было говорить не ваше замечательное имя, но и чей вы кого! Футбол, говорите? А в чём таки моя выгода, помимо траты родных денег на неродных детей?
И за плечо мине, да в лавку, где вкусно пахнет всякими восточными специями, да табуреточку под зад, махнув рукой то ли приказчику, то ли родственнику, показав на забредшего поутру покупателя.
— Реклама! — подымаю я палец, — Ви таки не спортсмэн, и это сразу видно по вашим мужественно сутулым плечам. И когда мы играем в Дюковском парке, вокруг тоже ни разу не спортсмены смотрят, разве что сильно давно и очень неправда, и в основном по переписке. Но смотрят!
— Смотрят как смотрят, или смотрят как много? — и голову на бок, как учёный ворон. Такой же носатый, да глаза в круглых очёчках совершенно птичьи.