Откроюсь, так ещё хуже. Обезьянка дрессированная, попугай говорящий. Диковинка.
Так и живу.
[1] Член — соревнова́тель — устаревшее (дореволюционное) статусное обозначение члена академического, политического, благотворительного или иного общества, не являющегося полноправным (действительным) членом .
[2] Доброе утро, добрый день.
[3] Как у тебя/вас дела?
Шестнадцатая глава
В Одессу пришла чума. Газеты скупо описывали «… отдельные случаи…», но самое множечко осторожной паники в городе таки возникло.
— Каждый год такое, — фаталистично пояснила тётя Песя, делая ножом рыбу — во дворе, как и положено у одесских хозяек по возможности. Потому как запахи и чешуя, они в доме ни к чему, — Фирочка, золотце, пальцы осторожней!
— Ай! — тонкий палец отправился в рот, а большие глаза набухли лёгкими девчоночьими слезами.
— Ну шо ж ты будешь делать! — всплеск полными руками, и суета вокруг, с выниманием и осматриванием пальца, — До кости зарезалась, да кожу чуть не лоскутом сняла! Сиди уж, помогальщица страдающая. Руки помой, да перевязать надо. Нормально намывай, даже если больно до полного ой! Егор, где там ваши травки? И Санечку позови!
Я рванул с места, и минуту спустя воротился назад с братом. С прошлого ещё года тётя Песя прониклась нешуточным уважением с травническим талантам Саньки, пару раз напророчив ему карьеру фельдшера. В этом годе её перемыкает иногда на совместительстве художницкого и докторского талантов Чижа.
Улыбает немножечко от таких простеньких манипуляций, но иногда таки задумываюсь, а почему бы и не да? Не так штобы всерьёз, но какие-нибудь фельдшерские курсы, так совсем даже и не лишние. Мало ли вдруг што, а тут ещё одна профессия.
— … каждый год, — повторила она, когда улеглась суета, — потому как город южный, портовый, контрабандистский. Шо хочешь делай, а наглухо не перекроешь! Чума с холерой, и ещё разом тридцать три заразы. Да ещё власти!
— А што с ними? — не понял я.
— Как⁈ — тётя Песя всплеснула руками, не выпустив ни рыбы, ни ножа, — Ты ничего и никак? На Привозе все о том говорят, так я тебе скажу, надо чаще в люди слушать!
— Такой золотой мальчик есть, ну то есть не мальчик уже совсем, — поправилась она, — но таки золотой, и даже немножечко у нас! Есть, а не когда-то, только сейчас сильно не здесь. Мордхе-Вольф, Хавкин. Я даже знала его почтенную мамеле, Розалию Ландсберг! Представляешь⁈ Здоровались вот так запросто. А он взял, и открыл! Но не у нас, а там, потому што здесь православие и препоны, а там как хочешь!
— Там, это где? — полюбопытствовал Саня, пока я, жалея, глажу Фиру по больной руке.