— Греки всё через своё эллинство и национально-культурное, — продолжаю, сжав слегка тёплую Фирину ладошку, скользнувшую мне в руку, и отпив горячего зелёного чаю, к которому пристрастился совсем недавно, — На равных, но тут же в сторонку, и даже мыслей… н-да…
— К русским купцам сунулся, — глоточек… дать попробовать Фире, которая никак не может понять всей прелести правильного зелёного чая, — выслушали молча, пару вопросов задали, да и ступай себе!
— А…
— Участвуют, — понял я Чижа, — так просто… настроение.
— Я так и не понял, — подал голос с лежанки Мишка, — жид это лучше оказался?
— Да нет же! Никто не лучше! Так… национальные особенности. И все — раздражают!
— Возраст такой, — тоном умудрённого старца сказал Мишка, — когда раздражает всё.
— Ну… — жму плечами неопределённо.
' — Половое созревание' — высказалось подсознание. И, зараза такая, с картинками!
Событием года статья «Сладкая жизнь» в репортёрской среде не стала, но на событие недели, пожалуй, што и потянула! Может, и не самое главное, но одно из, так это точно!
Напечатанная изначально в «Русских ведомостях», она вызвала определённый общественный резонанс, а чуть погодя статью перепечатали в «Одесских новостях» и десятке изданий вовсе уж провинциальных.
Успех не самый громкий, но он есть. Обсуждают на Молдаванке и Пересыпи, за шахматами в Дюковском парке, слышал на Привозе.
Ругают за излишнюю «Майн Ридовщину» и чрезмерную литературность. Хвалят за ту же самую «Майн Ридовщину» и «Правду жизни». Говорят!
Хочется иногда выскочить, и крикнуть — я это, я! Я написал! Останавливает только понимание последствий.
Уйдёт свобода. И так уже… иду иной раз, и шепотки за спиной. Такая себе знаменитость, масштаба Молдаванки и чуть-чуть за пределами. Дружба с серьёзными людьми, песни мои, танцы с драчками. Ну и деньги, да.
Чуть больше, и всё. И так уже иногда бровки подымают — дескать, чего это я босиком изволю шлындать? Приличные люди так…
Иногда одними бровками высказывают, иногда и словесно, особо одарённые. Ну да я в таких случаях тоже не стесняюсь. Выражение «сексуально-пешеходный маршрут» от меня подхватили. Н-да… впрочем, даже и горжусь немножечко!
А чуть больше, и всё. Полная узнаваемость и тыканье пальцами.
Не славы и тыканья хочется, а — на равных!
Так и не приняли меня в репортёрском обществе Одессы без дяди Гиляя, отдельно. Приду в редакцию, так руки жмут, хвалят за фельетоны и карикатуры, спрашивают о творческих планах.
А дальше ни шагу. Ни в гости пригласить, ни на лодочную прогулку. Улыбаются… Ну да я и не напрашиваюсь. Понимаю, што как ни крути — возраст. Сложно со мной. Улыбаться можно, а скажем… о бабах? Или водки выпить? Вот как держаться, а⁈