— Не-е… — выдохнули мы с Котярой единым голосом.
— Если Голядева, — начал я пояснять, — да с головой у неё и правда печально, то лучше играть по своим правилам, да в удобное тебе время. Если кто повыше или церковники — тоже, потому как прорасти корнями могут в окружение. Эти до-олго могут игру вести. Рвать нужно сразу! Ну а иваны…
— Встретиться придётся, — сказал Котяра, почесав подбородок, на котором начал уже расти юношеский пушок, — поговорить.
— В карты, — подытожил я, — солью немножко денег, ну или идею какую… не знаю. Передашь, что Егорка Конёк встретиться желает?
Хлопнулись руками с Котярой, да и разошлись.
— Домой? — негромко поинтересовался Санька, устало потягиваясь на ходу.
— Не… што ты! Тогда покажем, што ради Котяры сюда шли, а это — вилы!
— Натяни улыбку на морду лица, — еврейским говорком сказал Мишка Чижу, — Шире! Ещё шире!
— Да ну тебя! — засмеялся Санька.
— Вот! — хлопок по плечу, — Могёшь, когда хотишь!
Несмотря на усталость и опаску, во мне начал разгораться азарт. Ну… интересно же! Как ни крути, а приключение!
[1] Ассега́й (также ассагай) — название разновидности копья, применявшегося у народов Южной и Юго-Восточной Африки.
[2] Чака Зулу, король зулусов и основатель империи Зулусов. В 1887 англичане аннексировали территории Зулу, но история их завоевания полна героических страниц, нечастых для Африки. Зулусы вообще, и их полулегендарный вождь Чака были в то время на слуху в Европе и России.
[3] Парад в значении как фехтовальный приём.
[4] Макиавелли.
Тридцатая глава
Встретиться с иванами сговорились на Грузинах, близ Малой Живодёрки. Кружанув через несколько оврагов и заросший всякой дрянью пустырь, на котором чуть не кажный день находят если не мёртвых, так раздетых и избитых, застрял на глинистом берегу Бубны.
Местные побродяжки опять разобрали на дрова дощаные самодельные мостки. И знают ведь, што бить за такое смертным боем будут! Знают, как не знать. Но тащат, потому как бить потом будут, а их пропитые и промарафеченные мозги не способны оперировать временными понятиями больше часа-двух.
Двинулся в обход, и тут-то как нельзя кстати оказалась кизиловая тросточка, привезённая с Туретчины. Сперва как упор в жидкой глинистой грязи, а потом и от назойливых злых собак.
— Ишь, падлы какие злобные, — бурчу вслух, успокаивая взбудораженный организм и пряча револьвер за пазуху. Не пригодился, хотя вот-вот… И не зима ведь ещё! Што же зимой-то здеся твориться? Посреди города почитай людей жрут?
Хотя да, чево ж нет… Если чуть не каждый день тут разутые-раздетые, а когда и убитые людишки лежат. Когда найдут, а когда и косточки по оврагам растащат. Приучили!