Плавание мы коротали за ̶к̶а̶р̶т̶о̶ч̶н̶ы̶м̶и̶ ̶и̶г̶р̶а̶м̶и̶ беседами и прогулками по судну, и я с изрядной ̶в̶ы̶г̶о̶д̶о̶й̶ приятностью провёл время.'
— Хитровка, — пробурчал репортёр, — даже и капли удивления нет.
В Порт-Саиде ̶Ж̶а̶н̶-̶Ж̶а̶к̶ ̶п̶о̶т̶а̶щ̶и̶л̶ ̶м̶е̶н̶я̶ стукнула мне в голову блажь, совершить экскурсию во времена Раннего Средневековья, сиречь в местные трущобы. Жители там оказались ̶р̶е̶д̶к̶и̶м̶ ̶с̶б̶р̶о̶д̶о̶м̶ дружелюбны, хотя и не без некоторой навязчивости.
С решительным гостеприимством, они предложили мне поучаствовать в таких увлекательных забавах, как весёлое ограбление, а потом и дружеская поножовщина. Немножко даже жаль, что сорвалась такое несомненно увлекательное и весёлое приключение, как побивание палками чужеземца.'
— Та-ак… — Гиляровский обеими руками вцепился в шевелюру, и едва ли не впервые в жизни, у него закололо сердце. Он энергично встряхнул листки, и на пол спланировал короткий обрывок
' — Если уж суёшь руки в чужие карманы, — прочитал он прыгающий почерк воспитанника, — то хотя бы уважай того, к кому лезешь за деньгами! И будь готов к ответке.
Да и я хорош! Перестарался, и вместо того, чтобы вывернуть руку, сломал пальцы, да с последующим изломом. А как резво он сунул мне в лицо нож! И понеслась!
Уклоны, отбивы… толпа вокруг, не сбежать. Сам не помню, как тогда свой выхватил, да и по горлу, как учили. И ступор! Я. Убил. Человека. Не первого…'
— Та-ак… — протянул Владимир Алексеевич, — а впрочем, чего это я? Хитровка.
'… — но всё же. И кровища в лицо! Между ступором и кровищей — доли секунды, а показалось, будто минуты прошли, и вся жизнь потухающая в глазах навечно отпечаталась.
Моргнул, и палки, над толпой взметнувшиеся, и беснование. Как отбился, даже и не знаю…'
И снова — черновик несомненный, но уже вторичный — сглаженный, а не эти прыгающие буквы человека, не успевшего отойти от пережитого ужаса.
Гиляровский мельком проглядел листки, но этого — первого — черновика уже не было. Только один обрывок. Сглаженный… Чуть-чуть ещё, и фельетон почти. Если не знать… Снова закололо сердце.
' — Я так энергично включился в эту интересную игру, что занял роль ведущего игрока, хотя по изначальному замыслу моих милых хозяев, уготована мне была участь скорее спортивного снаряда, то бишь груши. Ну да вы знаете, что человек я азартный, и очень спортивный, но привык к иным порядкам. А они не знали.
Расстроенные нарушением правил, гостеприимные обитатели сих благодатных мест сопроводили меня к почтенному судье, после чего с почётным конвоем — в местную тюрьму.