Она вцепилась обеими руками в большую корзину, наподобие тех, в которых на Юге переносят арбузы. Я открыл было рот… и закрыл обратно, обречённо вздохнув.
Вещи мои громоздились на таможне горой, а вокруг толпились Папаиоанну. Кто из нас отправляется, а кто остаётся, разобраться оказалось не так легко.
— Что это? — поинтересовался таможенник — благо, я уже научился понимать здешний диалект греческого.
— Книги, — ответил за меня Агапий.
— А это… — служивый взялся было за следующий чемодан.
— И это книги! Каждая книга с автографом автора! Уважаемые люди…
Гостеприимный мой хозяин разразился речью в лучших традициях Цицерона и Демосфена, заменяя недостаток ораторского мастерства богатой фантазией, мимикой и жестикуляцией. Не без удивления я понял, што являюсь очень важным лицом, и чуть не связующим звеном между Афинами и Петербургом.
Да-да! И от действий нерадивых таможенников, не понимающих суть дипломатии, может рухнуть мост дружбы между Элладой и Россией.
Прониклись ли таможенники пламенной речью, или были привычны к такой манере изъясняться, не знаю. Выдержав дружный напор провожающих, они проштемпелевали документы и пропустили меня на борт.
— Тревожно мне за Егора, — кутаясь от сквозняка в оренбургскую шаль, проронила Мария Ивановна, отложив вязание, — не слишком ли ты застращал мальчика?
— Хм, — Владимир Алексеевич оторвался от газеты, и некоторое время сидел молча.
— Не слишком, — сказал наконец он излишне уверенным тоном, — проблемы с Голядевой и её покровителями достаточно весомы, даже и с учётом моих связей. Он замечательный молодой человек, но очень уж резкий. Даже я в ево годы… хм…
— Нет, — решительно подытожил Гиляровский, — полезный опыт! Немного испуга, отсутствие привычной среды и дальнее путешествие научат его быть более осмотрительным.
Выразив своё мнение, он сердито зашелестел газетой, прерывая бессмысленный разговор. В конце концов, путешествие — лучший способ проветрить мозги!
Соседями моими по каюте оказалась троица репортёров из французских газет. Я было впечатлился, но оказалось, што это типичнейший для Франции типаж умственно ленивых людей, имеющих достаточную ренту, с которой можно не думать о хлебе насущном.
Получив несколько невнятное образование, они вяло плетутся по жизни, ведя полубогемный образ жизни. То без особого жара учатся живописи, то уезжают за впечатлениями в Африку.
Попутчики мои выбрали стезю репортёров, получив удостоверения прессы ради самоуважения, но не будучи репортёрами профессиональными, командировочные от редакций получили самые символические.