— Песя готовит не под твоё надо, а как положено! — вступилась за Фирину мамеле другая соседка, не успевшая поругаться с ней от чувства острой зависти.
— Мишенька! — тётя Хая, которая Кац, всплеснула руками, выйдя из своих комнат, — Какой ты красивый мальчик в этом костюме! А зная за твоё портновское будущее и обеспеченность, ты становишься таки ещё красивее! Такой себе красивый жених, шо даже и тьфу три раза на твоё христианство с двоеперстием!
— Таки да! — вылезла со стороны бездочерняя, а потому не стеснятельная в таком деликатном вопросе, Ривка, — Я даже так скажу, шо много наших с таким женихом подумают, и легко станут не совсем нашими, если он да и всерьёз!
Мишка заполыхал красным, от стеснения вперемежку со злостью, но смолчал. Знает уже, шо с бабами спорить, это зачем? Чисто потеря времени и трата нервов с репутацией!
Спустя минуточку во дворике чаячьими голосами разругались почти все бабы, беря подруг на горло и оскорбления.
— Вот поэтому, — одними губами сказал Миша, — никаких жидовок!
Я хотел было сказать в ответ всего и разного, но немножечко подумал, и не стал. А потом вышла такая нарядная и красивая Фира, што оно всё стало как-то мимо и неинтересно.
Даже жара жарой быть перестала, и солнце, как по заказу, спряталось на подремать за пушистым белоснежным облаком.
— Эсфирь Давидовна, — я по-взрослому подставил локоть, в в который вцепилась разрумянившаяся девочка, — позвольте проводить вас к экипажу!
Извозчик осклабился зубасто на высокий этикет, показав жёлтые, совершенно лошадиной крупности зубы, и шумно почесался в проволочной чернявой бороде, нарушая очарование момента.
Тётушки, не прекращая скандалить промеж собой, начали умиляться такими взрослыми и красивыми нами. Пожелания и фразы просто так зазвучали такие, будто мы собрались уже не то в церковь, не то в синагогу, притом все четверо разом.
Всё это вперемешку с междусобойной руганью, расчувствованным сморканьем в фартуки и зовом детей, штоб посмотрели на нарядных нас.
Отъехали когда, я к Фире поворотился.
— Видела? — та закивала, — Слышала? Вот… штобы сама так — ну никогда! Жу-уть! Не женщины, а натуральный базар чаячий!
Ехали пока, потренировались немного во взрослых разговорах.
— Будьте добры, Александр, пните пожалуйста Михаила!
Короткий пинок по лодыжке здоровой ноги…
— Благодарю вас, друг мой, — киваю ему светски, приподымая шляпу, — это было очень кстати!
— И за што же мне такая честь? — осведомлялся в ответ Михаил, щиплясь с подвывертом.
— Я заметил друг мой, шо вы хромаете на одну ногу, и решил сделать вас более симметричным!