— А как тогда разговаривать⁈ — в один голос выдали Левинзон с Турчаниновым, злобно покосившись друг на дружку. Такие себе лучшие враги, шо немножечко даже умиляет.
— Вы мине поняли? — я нависнул над ними неустойчивой каланчёй, закрыв солнце, — или таки хотите пойти на выход?
— По тактикам сразу скажу, шо это ни разу не эксклюзив, и забрать понравившееся только под сибе не выйдет ни разу! Я даже так скажу, шо и ребята с Пересыпи смогут так играть, и может быть даже и получше вас!
Противники засопели, меряя друг дружку косыми взглядами, но молча и без жестикуляций.
— Ха-ая! — пронеслось через дворы, нарушая момент, — Домой! Суп уже готов, а потом ты устала!
— Теперь схема четыре-три-три, или как я… — подсознание ехидно фыркнуло, — называю её — тотальный футбол. Выглядит она следующим образом.
Мелок застучал по доске, и лохматые головы склонились над тетрадками, перерисовывая схемы с моими пояснениями. Не только годки туда-сюда, но и ребята сильно постарше, вплоть до шестнадцати!
Постарше кто, те пока хмыкают и присматриваются ко вроде как детской игре. А на деле — гонор! Взрослому человеку, да слушать внимательно щегла малолетнего, пусть даже этот щегол и трижды футбольный авторитет, это такой себе ущерб для мнимой перераздутой чести, што и ого!
Присматриваются пока к игре, схемам, финтам и такому всякому, а следующим летом, к гадалке не ходи, появятся в Одессе уже и совсем взрослые команды. Будут бегать тяжёлой трусцой по полю, курить на скамейке запасных, и наслаждаться взрослыми возможностями спортивной славы.
… — всё! — подытожил я, отряхая руки от мела, — по схемам и тактике в общем и в целом рассказал и нарисовал. По финтам шо успел, то раньше показал, до чумы. Сейчас — извините.
— Да хоть как объяснить! — вылез Шлёма.
— Да ну, — отмахиваюсь рукой, — это как Изя напел! Шо, не слышали? Ну…
— Ой, этот Карузо! — всплёскиваю руками, — Столько шума — хороший певец, хороший певец! А он и фальшивит, и картавит!
— А ты слышал? — меняю голос на басок.
— Нет, мине Изя напел!
Посмеялись, и немножечко порассказывали анекдоты, пока не вышла тётя Песя напомнить про время.
— Санечка, Егор, хватит тратить своё золотое время на этих золотарных бездельников, пора одеваться к Григорию Григорьевичу!
— Это к которому? — удивился Лёвка, странным образом выпавший из темы, которую обсуждает вся Молдаванка.
— Маразли! — хором, отчего у меня ажно глаз дёрнулся.
— А… к самому…
Футболисты, шумно обсуждая тактику и приглашение к Маразли, хотя на самом деле не к нему, а…
— Мальчики! — нарушила ход мыслей тётя Песя, — Ви таки может думать как хотите, но я таки считаю, шо Георгий Георгиевич не должен нюхать вашу вспотелость! Он должен втянуть носом воздух возле вас, если ему придёт таки в умную голову такая странная блажь, и понять одним носом за вашу воспитанность!