Откуда он это взял?
Зарина. Других свидетелей моего «непристойного» поведения не было.
– Я не флиртовала! Я пыталась выполнить твоё поручение, но он меня дико пугает. Я боялась, вот и всё!
– Боялась? – Матвей искажал каждое моё слово, выворачивая его наизнанку. – Значит, ты его боишься больше, чем меня? Интересно. Может, тебе нужен тот, кто посильнее? Кто по-настоящему может тебя сломать?
Он резко дёрнул меня за руку, вжимая в своё тело. Причиняя боль везде, где касался.
– Покажи, где он тебя трогал, – сквозь зубы прошипел он. – Здесь? Или здесь?
Его свободная рука грубо прошлась по моему боку, по животу, через ткань блузки.
– Нигде! Он меня не трогал!
– Врунья! – Его слюна брызнула мне в лицо. – От тебя смердит этим местом. Может, зря я на это согласился? И пускай твоё чрево пусто, но твоя дырка ещё ничего.
Я вздрогнула от его слов. Странно, но они иногда ранят не хуже кулаков или острых предметов.
Его рука оказалась у меня на запястье. Ровно там, где оно будет скрыто халатом. Он не просто сжимал. Он начал выкручивать мою руку, медленно, с наслаждением, наблюдая, как моё лицо белеет от боли. Я закусила губу до крови, чтобы не закричать.
– Я лишь исполняла твою волю, – выдавила я, пытаясь найти хоть какую-то логику в его безумии.
– Хочу, чтобы ты зарубила себе на носу – ты моя собственность. Твоё тело принадлежит мне. Ты ведь понимаешь, что если я захочу тебя убить, то не понесу наказания?
О да. Я это прекрасно понимала.
Киваю.
Резким движением он отшвырнул меня от себя. Я прислонилась к холодильнику, обхватив онемевшее, пылающее болью запястье. На коже уже проступали красные, а потом и багровые полосы от его пальцев. Скоро проявится уродливый синяк.
Матвей отдышался, поправил манжет рубашки, сдвинутой в борьбе. Бешенство в его глазах поутихло, сменившись садистским удовлетворением.
– В следующий раз, когда будешь с ним общаться, вспомни про этот синяк, – тихо сказал он, подходя к двери. – И никогда не забывай, кто твой настоящий хозяин.
Он вышел, хлопнув дверью.
Переждав пару минут, я подошла к двери, запершись изнутри. Боль пульсировала в руке – от плеча до запястья. Но сейчас мне казалось, всё обошлось малой кровью.
Одно лишь стало яснее ясного. Даже если я добуду нужную информацию, он меня не отпустит.
Пока Матвей жив, моя тюрьма вездесуща.
Голову посетила очень уродливая мысль. Или я убью Матвея, или он меня.
Последующие несколько дней прошли в рутине. Проверка состояния пациентов в санчасти, разбор медицинской документации, которой тут до меня особо не занимались. И мысли о побеге от супруга.