Сердце очень быстро забилось в груди.
Матвей отлично знал, чем меня можно подкупить. Работой.
Но сейчас мне уже этого было мало.
И всё же я кивнула.
– Спасибо большое, дорогой. – Выдавила улыбку.
Муж мазнул влажными губами по моим губам. Я ощутила, как к горлу подкатывает рвота.
И дёрнулась в туалет.
Меня действительно вывернуло наизнанку. Оставив еду в унитазе, промыв рот, я обнаружила, что мужа и след простыл.
Что же, лучше рвота, чем мой муж.
Я пришла пораньше, устав сидеть в четырёх стенах. Заняла столик в самом дальнем углу в маленькой кофейне. Несмотря на то, что это крошечное заведение находилось, по сути, в глуши, эклеры не уступали по вкусу столичным.
Без труда узнала Глеба, когда он зашёл в кафешку. И даже не потому, что запомнила его лицо. А потому, что он выделялся среди местной провинциальной публики. Модная стрижка, словно он готовился к встрече и не так давно побывал в кресле барбера. Хорошо сидящее пальто и повадки уверенного в себе человека добавляли плюсов к его привлекательности.
– Василина. – Он сел напротив, сняв перчатки. Внимательный взгляд скользнул по моему лицу. От меня не укрылся неприкрытый мужской интерес. – Рад вас видеть. Странно, но я буквально недавно вспоминал о вас.
Я выжала из себя улыбку. Хотя губы с трудом слушались. Но социальные нормы и правила никто не отменял. Он ждёт от меня улыбки – а я должна ее подарить.
– Давайте перейдём на «ты», Глеб, – предложила, не видя смысла в формальностях. – Спасибо, что приехали.
Он тут же согласно кивнул.
– Рассказывай. Чем я могу помочь?
Я готовилась к этой встрече, придумывая удобоваримую полуправду. Не потому, что не доверяла Глебу, а потому, что не желала делать его соучастником своего преступления.
Призналась, что у меня очень влиятельный супруг. Прокурор. Что я постоянно подвергалась психологическому и физическому насилию. Что оказалась загнана в угол, не сразу распознав в супруге психопата.
Что обращаться за помощью в правоохранительные органы бессмысленно – его связи слишком обширны. А меня отправят в лучшем случае на лечение в психушку, в худшем – я случайно выйду в окно.
Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал.
Глеб слушал не перебивая, его лицо постепенно становилось всё более сосредоточенным. Должно быть, глядя на меня, сложно представить, что успешный детский врач может переживать в своей жизни нечто похожее на хоррор.
– Мне очень жаль, Василина, – сокрушённо произнёс Глеб, накрывая мою руку своей – сухой и тёплой. – Скажи, чем я могу тебе помочь?
– У меня есть один документ, – призналась я наконец, понизив голос буквально до шёпота. – Компромат на него. Но в открытую такими вещами я не хочу заниматься. Нужен кто-то, кто сумеет донести до моего мужа информацию, не оставив после себя грязных следов. Которые приведут ко мне.