Интересно, как он планирует справиться со своим стояком?
– Меня посадили за убийство, – признался он спокойно. С напускным равнодушием.
Окей. Я об этом догадывалась.
– За чьё? – Моё дыхание комком замерло в горле. – Хотелось бы узнать подробности.
Он тяжело вздохнул, поморщившись и возведя свои тёмные очи к потолку. Напряжение сковало всё тело. Его реакция пугала. Она подтверждала, что ему есть что скрывать.
Когда он снова посмотрел на меня, его глаза были по-прежнему пустыми.
– За убийство девушки, – сказал он глухо. – Но это… сложно объяснить.
Крошечная надежда, теплившаяся в самом тёмном уголке моей души, развеялась в прах.
Я потёрла лицо ладонями, пытаясь размять одеревеневшие от напряжения мышцы. И прийти в чувство.
Он стоял передо мной, смотрел прямым, спокойным взглядом, не собираясь вдаваться в подробности. Просто пожал плечами, дескать: «Дальше – твои проблемы. Довольствуйся тем, что дал».
Ответ Зейда подтверждал, что все те ужасы, хранящиеся в его уголовном деле, правда. И пускай он не знает, что мне известны уродливые подробности его криминальной деятельности, это никак его не оправдывало.
Он полагал, что признался в абстрактном убийстве. Но для меня боль той девушки стала настоящей. Ужасающей. Его преступление перечёркивало всё то хорошее в нём, за что я так отчаянно цеплялась.
Потрясающий секс не стоит того, чтобы терпеть общество маньяка-убийцы.
– Так что, ты мне расскажешь правду? – склонив голову, спросил Зейд.
Его бархатный голос звучал одновременно опасно и сладко.
Я удивлённо на него уставилась. Страх пробежался по коже электрическим разрядом, оставляя после себя следы холодных мурашек. Тонкие волоски на руках встали дыбом.
В моей квартире настоящий маньяк. Тот, кто получает удовольствие от боли. И с этим маньяком я только что целовалась так, что у меня до сих пор тряслись колени.
Я отрицательно покачала головой.
Нет. Никаких больше игр. Я подняла его телефон, который всё ещё сжимала в потной ладони. Демонстрируя, что не планирую делиться с ним своими страхами.
Вдруг он захочет сам претворить их в жизнь?
– Извини, – мой голос прозвучал чужеродно. – Я тебе не доверяю.
Зейд по-прежнему демонстрировал олимпийское спокойствие. Никакого намёка на злость или даже раздражение. Он вновь приблизился ко мне, вглядываясь в мои глаза, будто ища в них трещинку, через которую сможет пробраться в мои мысли.
Его близость всё ещё излучала обманчивое тепло, которым хотелось согреться.
– Как мне завоевать твоё доверие, – спросил он тихо, – без подробностей о моём прошлом?
Его слова лились, как карамельный сироп, сладкие, тягучие, и теперь казались мне немного химозными. Фальшивыми.