Первым порывом (а возможно, просто тайным желанием) было предложить ему минет в моём исполнении. Ещё один.
Но я вовремя затолкала слова обратно в горло.
– Поцелуй, – прокаркала едва слышно пересохшим ртом.
В комнате повисла давящая тишина.
Его кадык резко дёрнулся. Я заметила, как его грудная клетка замерла на вдохе, а затем он рвано, с присвистом выдохнул. Взгляд из любопытного и озорного мгновенно потемнел, став тяжёлым, тёмным, словно его зрачок поглощал свет.
– По рукам, – тихо произнёс он, и в его низком голосе зазвучала хриплая нотка. – Но сначала поцелуй.
Он вновь подарил улыбку, от которой подкосились коленки, а на щеках заалел румянец. Я слишком остро реагировала на него. Будто школьница, увидевшая объект воздыхания на переменке. Пыталась в этот момент вспомнить, сколько мне лет, но цифры никак не желали складываться.
Судя по самодовольной ухмылке, мой растерянный вид доставлял Зейду глубочайшее удовольствие.
Он сам поднялся и сделал шаг ко мне, в то время как я почему-то застыла на месте. Подумаешь – очередной поцелуй после проведенной вместе горячей ночи.
Но сейчас поцелуй казался более интимным, чем совокупление. Секс порой просто закрытие базовых потребностей тела.
Он явно не собирался торопиться. Его горячие руки оказались на моих бёдрах. Там, где заканчивалась кромка футболки. И заскользили под тонким слоем хлопка по моей обнажённой коже вверх. Ощущение его рук на моём теле выбило из лёгких остаток воздуха. Я раскрыла рот в попытке вздохнуть, но накатившее острое желание мешало дышать. Я могла лишь рвано втягивать в себя воздух маленькими глотками.
Движения Зейда были медленными, ленивыми. Его большие ладони обхватили мои рёбра, а затем двинулись к груди. Соски тут же набухли и заныли, острое возбуждение просто сводило с ума. Мне хотелось прижаться к нему теснее и потереться о него, чтобы сбить градус напряжения.
– Уговор был только на поцелуй, – прошелестела едва слышно, озвучивая нечто противоположное собственным желаниям.
Одной рукой он накрыл мою грудь, почти невесомо касаясь тугого соска. Больше дразня, чем лаская. Другая его рука оказалась на спине. Он надавил на мою поясницу, прижимая меня нижней частью живота к своим джинсам. Давая почувствовать твёрдый бугор, выпиравший под плотной тканью.
Продолжая свою пытку, он наклонился ко мне, чтобы сократить расстояние между нашими губами.
Мой мозг будто сообщал о наступлении аварийной ситуации: отказ всех двигателей, отказ всех двигателей!
– Ты такая чувствительная и податливая. Я едва до тебя дотронулся, но готов биться об заклад, что ты течёшь, – прошептал он низким, густым, как мёд, голосом.