Он поколебался секунду. В его глазах боролись страх и смутная симпатия.
– Чёрт… – выдохнул он, оглядываясь. – Ладно. Но быстро. На пять минут. И если нас спалят – я вас не видел и понятия не имею, как вы там оказались.
– Спалят – скажешь, что я тебя под дулом пистолета заставила, – улыбнулась ему, ошарашенная тем, что морально готова выложить мужу и эту версию событий.
После неё он наверняка меня убьёт.
Мы шли по служебным, глухим коридорам, в которые я ещё не заходила. Игорь перекинулся с сослуживцами парой фраз, и, к моему удивлению, нас без проблем пропустили в закрытые помещения.
– Вот его камера, – Игорь указал на тяжёлую железную дверь с глазком. – Пять минут. Я постучу, когда время выйдет.
Он отодвинул засов. Дверь со скрежетом открылась внутрь.
Зейд
Я лежал, разглядывая потолок. В любой другой день бесился бы оттого, что попал сюда. Но сейчас, с раной в плече, ощущал лишь усталость. В карцере было промозгло, сыро и воняло телами сотен других мужиков, отбывавших здесь наказание за свои грехи.
Смешно, что я загремел сюда по собственной воле.
Впрочем, я и не рассчитывал на пятизвёздочный отель после того цирка, который сам же и устроил.
Меня «попросили» вскрыть систему безопасности тюрьмы. В тот момент мне показалось, что это неплохая забава. Да, могут пострадать люди. Но почему я должен заботиться о чужой безопасности?
Рана на плече ныла. Шальная пуля. Попади она чуть левее, и задело бы ключицу. А так, считай, отделался лёгким испугом. Заживёт через пару недель. А сейчас рана ныла и тянула. Хотелось выпить обезбола и забыться.
Ничего. И так переживу.
Я прислонился спиной к ледяной стене, прикрыл глаза. Но вместо темноты перед внутренним взором всплыло лицо доктора.
Василина Витальевна Коваль – смешно, но я не нашёл женщин, закончивших в России мед с таким же именем и отчеством.
Кто она?
Я помнил её запах, будто сам был тем парфюмером, который подбирал ноты для её кожи. Сладкий аромат ирисок, тёплый, как летнее солнце. У меня встал от одной мысли о ней – плохая тенденция. Надо с этим кончать.
Обычно я терял интерес к женщинам сразу после «завоевания». Вот такой вот я хуёвый спортсмен. Но мне всегда было немного скучно. Будто каждая девица в моей жизни недотягивала до нужной планки.
И дело вовсе не во внешности или положении в обществе. А в тех чувствах, что они рождали во мне.
Поначалу я принял доктора за обычную потерявшуюся киску – из тех, что забредают не в то место, не в то время. Таких хочется приютить, накормить, приласкать.
Дурная привычка. В детстве я притаскивал домой каждую бездомную шавку, каждого облезлого котёнка.