Вполне вероятно, у Зейда имелись любовницы гораздо опытнее. Умеющие делать такие вещи, о которых я даже не слышала. Но его стоны, его дыхание, его пульсирующий на моём языке орган – говорили мне об обратном.
– Да, вот так… – прошипел он, и его тяжёлая рука легла мне на затылок. Пока не давя и не контролируя движения. Но обещая, что моя власть над ним в любой момент может закончиться.
Я ускорилась, найдя ритм, работая ртом и рукой в унисон. Контроль начал ускользать от меня, растворяясь в этом акте служения. Мне хотелось опустить пальцы в трусики, но я знала, что смогу кончить от малейшего трения. И пока не хотела прекращать сладкую пытку.
Я доводила Зейда до края, чувствуя, как его живот напрягается, как пальцы в моих волосах сжимаются сильнее. И тут же отступала, замедлялась, переходя на лёгкие, дразнящие ласки языком. Действуя скорее интуитивно, нежели наученная семейной жизнью.
Его рука на затылке наконец пришла в действие. Он прижал меня к себе. Жёстко, глубоко погружая свой член в моё горло. Настолько, что, кажется, он вот-вот пронзит его насквозь.
Он направил меня, задал новый, более глубокий ритм.
– Ты хотела меня в рот, доктор, – напомнил мне, что я сама напросилась.
И он начал трахать моё горло. Заставляя меня давиться его огромным болтом. Слезы выступили на глазах от непривычного, болезненного вторжения.
Последние остатки контроля рассыпались в прах. Мои руки вцепились в его бёдра, пытаясь удержаться, пока он использовал мой рот. Незнакомая болезненная пульсация била внизу живота, изматывая, истязая, желая вырваться наружу.
Ощутила, как сперма горячей волной поднимается по самому основанию его члена. Она ударила в нёбо, заливая горло солоноватой жидкостью.
Я кончила, хотя совершенно не понимала, как это возможно. Лишь ощущая лёгкое трение собственных насквозь влажных трусиков о клитор и сосков о майку.
Мысли в голове плавали в вязкой субстанции, словно, пока мой любовник кончал мне в рот, его сперма заполнила мой череп, вытеснив мозги.
Я хлопала глазами, всё ещё ощущая остаточную пульсацию члена Зейда, к которому прижималась щекой в попытке отдышаться.
Луна, смущённая увиденным, скрылась за крышей соседнего дома. Её можно понять.
Вся постель вокруг была мокрой от наших физиологических выделений. Коктейль из спермы, пота и моей смазки повис густым туманом в комнате, дурманя круче любого афродизиака.
Я скатилась с горячего мужского тела, ощущая пульсацию на губах. Тело ещё гудело от пережитого и не желало слушаться. Осознание, что я кончила от грубого вторжения в глотку, от ощущения, что меня используют как вещь, никак не укладывалось в голове.