Я смотрела широко распахнутыми глазами, как в нашу сторону движется Зейд.
И не могла узнать его.
Ничего не осталось от того образа уголовника, что хранила моя память. Будто к нам направлялся его брат-двойник. Тот самый парень, что окончил престижный лондонский университет.
Моё сердце отказалось биться. А лёгкие – работать.
Сейчас он был настолько красивым, что я ощутила, как дурацкий девичий восторг накрыл меня с головой. Впрыскивая в кровь острое удовольствие от того, что я могла лицезреть.
Пока не встретилась с его холодными отстранёнными глазами. Он смотрел на меня так, словно впервые видел.
Неприятное ощущение свернулось внизу живота, как скисшее молоко.
Я с трудом сглотнула комок, внезапно вставший в горле. И перевела взгляд на девушку, что шла рядом с ним.
Её тонкая, почти прозрачная рука покоилась на сгибе его локтя. Она была очень юной. Хрупкой, как фарфоровая куколка, в скромном элегантном платье. Её большие глаза смотрели на Зейда с тихим, почти благоговейным обожанием.
Тошнота вновь начала давать о себе знать.
И тогда Матвей, сжимая мою руку так, что кости хрустнули, обратился к нему, когда эта компания приблизилась к нам на достаточном расстоянии.
– Знакомься, любимая. Это виновник сегодняшнего торжества.
Я неосознанно жадно наблюдала за выражением лица Ямадаева. Словно надеясь на то, что он мог не признать издали, но вот сейчас он хорошенько меня рассмотрит – и взгляд потеплеет. Но ничего подобного не происходило. Передо мной стоял совершенно незнакомый человек. Холодный и чужой.
Мне стало неловко. И как-то стыдно за то, что я вообще ожидала от него какой-то реакции.
Губы поломала горькая улыбка. Я ведь была готова к этому. Весь прошедший месяц только и занималась тем, что уговаривала себя: он не спасёт меня. Я не нужна ему. Именно ради этой минуты я выстраивала эти бетонные стены в своей голове. Чтобы не ощутить острого разочарования.
Но моё самоубеждение ни к чему не привело. Боль разливалась по венам, как раскалённый металл.
Не знаю, откуда я взяла силы, чтобы выдавить из себя улыбку. Грустного Пиноккио. Актриса погорелого театра.
Девушка Зейда перевела на нас взгляд, будто лишь в этот момент отряхнулась от его чар. На её кукольном личике расцвела улыбка – вежливая, но почти настоящая. Она переводила глаза с Матвея на меня, хотела было что-то произнести, но не решилась.
Незнакомка показалась мне до ужаса милой. Ненавидеть подобное создание просто невозможно – всё равно что хотеть обидеть олененка Бэмби. Хотя ревность жгла напалмом, выжигая всё доброе в моих мыслях.