Проснувшись с утра, какое-то время пялилась в потолок. От каждого движения в мышцах простреливала боль. Будто накануне я славно позанималась в тренажёрном зале, увеличив свои нагрузки. Смешно, учитывая, что в качестве тренажёра у меня был зек ростом чуть больше метр девяносто и комплекцией как асфальтоукладочный каток. Собственно. Так же после него я себя и ощущала. Будто по мне проехались пару раз.
Про отражение в зеркале вообще хотелось молчать. От глаз остались одни щёлочки. Веки опухли и покраснели.
Идти в таком виде на работу неразумно. Но, положа руку на сердце, я опасалась вовсе не того, что мою красоту сегодня не оценят приставы на входе. А того, что могу увидеть Зейда. От одной этой мысли мои внутренности покрылись коркой льда.
Втайне я убеждала себя, что, после того как он получил от меня желаемое, его интерес к моей скромной персоне угаснет.
Но я помнила тот его взгляд. Словно ему требовалась добавка. Что он недостаточно мной насытился. И захочет взять ещё.
И предательская часть моей сущности вовсе не была уверена, что я сумею ему отказать. Сумею его остановить. Сказать твёрдое нет. В глубине души я яро жаждала повторения. И боялась обнаружить, что больше ему не нужна.
Кое-как собрала себя по кускам и вышла на улицу. В голове сквозняком блуждали мысли о будущем. Но оно казалось туманным. Абстрактным. Есть ли оно у меня вообще?
Искать правду, доказывать собственную невиновность, если супруг решит вывернуть мои действия не просто как врачебную ошибку, а как убийство, – бесполезно. Он закопает меня под ворохом сфабрикованных улик. У него есть для этого все возможности. Мне лучше других известно, насколько он может быть безжалостным. Особенно если я перейду ему дорогу – размажет по асфальту так, что от меня не останется и следа.
Удивительно, но я совсем не мучилась от мысли, что «изменила» мужу. Втайне ожидая, что заложенные в меня с детства установки о поведении и морали правильной жены дадут о себе знать. Но нет. Само слово «измена» казалось не применимым к нашей ситуации. Измена предполагает предательство доверия и любви. Между нами не было ни того, ни другого. Только война, в которой на меня нападали, а я оборонялась. Тюремный срок, отбываемый на воле.
А то, что случилось с Зейдом… Это было что-то из другой вселенной. Падение в чёрную дыру. Не измена – катастрофа.
Я ненавидела Матвея. Каждой фиброй своей души. Желала, чтобы он исчез. Чтобы он испарился. Эту мысль, раньше пугавшую своей жестокостью, теперь я лелеяла как тайное, горячее желание. Которое никогда не исполнится. Потому что плохие люди не получают бумеранга. Они живут и радуются, умирают от старости. Сгноив всех, кто мог бы помешать их благополучию.