С добровольного согласия? Почти.
Между моим «да» и моим «нет» пролегала черта серой морали. Где всё не так однозначно, как кажется. Потому что границы стёрлись, расплылись, как разноцветный мел под дождём.
Как я теперь смогу довести дело до конца? Как я смогу смотреть ему в глаза и выведывать информацию, когда каждый его взгляд будет напоминать мне о том, как его тело входило в моё.
Я зажмурилась, пытаясь стереть из памяти эти кадры. Бесполезно. Они прокрадывались под веки, отпечатывались на сетчатке, вызывая мучительный стыд и разочарование. В себе. В своей воле.
«Это не должно повториться», – твердила сама себе.
И всё же… Как бы грустно ни было это признавать, я никогда в жизни не испытывала такого ошеломительного, всепоглощающего, глубокого оргазма, от которого до конца дня дрожали ноги. Такого слияния, словно наши с Зейдом тела – это потерянные элементы, идеально подходящие друг другу. Созданные творцом одним целым и случайно разделённые на две части.
Зарина неприлично долго извинялась за то, что заперла нас вместе. Но, как сказал бы Аль Капоне, делала это с недостаточным уважением. Или с хотя бы каким-нибудь раскаянием. На её лице читалась лишь одна эмоция – безграничное презрение ко мне.
Будто я украла у неё что-то. Но нельзя украсть то, что ей не принадлежит.
После работы, которая прошла словно в тумане, я еле добрела до своей квартиры. Дверь закрылась, и я сползла по ней на пол, не в силах сделать ни шага дальше. Пальто не сняла. Сумка упала рядом.
Тихое «мяу» прозвучало как луч света в кромешной тьме. Рыжий комочек, мой бездомный спаситель, подбежал, тычась мордочкой в мою руку. Я ещё не придумала ему имени. Звала его просто Кис. Он запрыгнул ко мне на колени, устроился, заурчал моторчиком и принялся тереться о мою ладонь, а потом дотянулся и до щеки, слизывая солёные слёзы.
До прикосновения его шершавого языка я даже не заметила, что реву.
В этой немой, тёплой жалости было больше понимания и сопричастности, чем я получала от людей за последнее время. Я обняла его, уткнувшись лицом в мягкую шёрстку, вдохнула вкусный запах и дала волю рыданиям.
В кармане пальто завибрировал телефон. Судорожно вытащив его, я увидела сообщение от Матвея.
Сердце, и без того разбитое, свалилось на дно тёмного колодца.
«Если в ближайшее время не получишь информацию, я разведусь с тобой. А что будет потом – ты и сама знаешь».
Я сидела на полу в прихожей, с котёнком на коленях и телефоном в дрожащей руке. Насквозь пропитанная сомнительным ароматом тюрьмы и переполненная спермой заключённого. Закованная между двумя монстрами тяжёлыми цепями. И не знала, кого из них бояться больше. И к кому из них, в самой тёмной глубине своего униженного «я», я теперь принадлежала по-настоящему.