– Сейчас, секундочку! – крикнула я, пытаясь вдохнуть в интонации нормальные, рабочие нотки. Но вместо них слышала тонкий с хрипотцой голос удовлетворённой до краёв женщины, каждая клетка которой напитана кислородом и жизнью.
Открыла дверь изнутри. В проёме тут же появилось два молодца, одинаковых с лица. Но знаком из них оказался лишь Игорёк.
– Что тут у вас? Почему закрыто? – рявкнул старший, заглядывая мне за спину.
– Зарина случайно закрыла дверь снаружи. – Я неловко улыбаюсь, закатывая глаза с намёком на оплошность медсестры. Уверена – она так поступила по приказу Ямадаева. – Я не заметила, пока не начали стучать. Но не могла открыть, соблюдала стерильность при перевязке.
Ложь с лёгкостью сорвалась с губ. И даже моему привередливому разуму показалась почти убедительной. Если бы не мои красные щёки, не исцелованные губы, не лихорадочный блеск в глазах – всё это выдавало меня с головой.
Охранник фыркнул, заглянул в медблок, увидел Зейда, мирно сидящего на кушетке.
– Ладно. Ямадаев, пошёл в камеру. А вы, доктор, будьте внимательнее. Здесь вам не детский сад.
Я кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Сердце колотилось так, что, казалось, частоту его биения можно разглядеть сквозь халат. Зейд спокойно прошёл мимо меня в сопровождении конвоира, даже не взглянув в мою сторону. Только лёгкий запах его кожи и возбуждения смешался в воздухе с моим, ударяя в нос. Вызывая очередной приступ слабости и стыда.
Дверь захлопнулась, оставив меня одну в пропахшем сексом медблоке. Я не сомневалась, что конвоиры сообразили, чем я занималась в этих стенах. Сокрушённо опустилась на стул, обхватив голову руками.
Это не должно повториться. Я не должна видеть его. Я не хочу смотреть на него. И уж тем более я не в состоянии находиться с ним на одной территории.
Мысль о том, что завтра, послезавтра мне снова придётся прикасаться к нему как к пациенту, слушать его голос, чувствовать его взгляд, – вызывала панический ужас. И заглушающий все прочие эмоции – стыд.
Я была сломлена. Но не насилием. А тем, что произошло по моей молчаливой, предательской воле. Он не закрывал мне рот. Я могла кричать. Я могла сопротивляться. Но вместо этого кончила на его члене, как самая последняя шлюха.
И теперь эти ощущения – липкая влага на внутренней стороне бедер, лёгкая тянущая боль внизу живота, запах его спермы, смешанный с моими выделениями, – всё это было свидетельством моего падения. Оно точило моё сознание, заставляя чувствовать себя осквернённой. Использованной.
Взрослая, умная, самодостаточная женщина превратилась в объект быстрой, грязной случки с опасным преступником.