Не знаю, откуда взялась последняя фраза. Потому что я считаю, дети должны рождаться в любви. Но я слишком хотела избавиться от мужа. Раз и навсегда.
Воздух в комнате словно загустел.
– Но я не уверен, что хочу разводиться с тобой, – произнёс он, впившись в меня хищным взглядом.
От этих слов я едва не задохнулась.
– Если ты будешь послушной женой, я отдам тебе её ребёнка. Ведь иных шансов стать матерью у тебя нет, – всё в той же обыденной интонации заявил он, будто рассуждая о передаче какой-то вещи. Неодушевлённого предмета. – А так, благодаря мне, у тебя появится такая возможность. Что скажешь?
Тугой болезненный узел сворачивался в моей груди. Я смотрела на мужа, испытывая безграничное омерзение. Такие люди не должны ходить по земле. И буквально услышала, как истончившаяся надежда на его человечность сорвалась с последней тонкой ниточки. И с грохотом рухнула.
Остатки веры в то, что где-то в глубине этой чудовищной человекообразной конструкции ещё теплится что-то живое.
– Что ты такое говоришь? – мой голос прозвучал хрипло, обезличенным шёпотом.
Противные мурашки холодили кожу.
– То, что ты услышала, – кивнул он с удовлетворённой улыбкой, будто поймав себя на том, что нашёл идеальное решение. – Для тебя это самый лучший вариант – ведь внутри ты пустая, полая. В тебе никогда не зародится жизнь.
Мне казалось, что за годы брака я изучила его насквозь, увидела все грани его уродства. Но он снова и снова находил способы удивить меня.
Отнять ребёнка у матери, чтобы подарить его мне в награду за послушание. Это было чудовищно даже для него.
Я ошарашенно качала головой. Слёзы выступили на глазах. На этот раз, как ни странно, было жалко не себя. Мне до тошноты, до разрыва сердца, стало жалко Аделину. Эту глупую, самовлюблённую девицу, которая не ведала, в какого монстра влюбилась или от кого желала получить выгоду, – уж не знаю, что там она к нему испытывала на самом деле.
Я представила её чувства в тот момент, когда у неё отнимут новорождённого. И мне захотелось закричать. Во всю глотку. Срывая связки.
– Чтобы ты так сильно не размякала, – голос Матвея вернул меня в реальность, – хочу, чтобы ты поняла, с кем имеешь дело. Если вдруг тебе кажется, что «подставлять» Ямадаева – неправильно или неэтично…
Он потянулся к серой картонной папке. Я узнала в ней те дела, что зачастую он брал домой, чтобы с ними поработать.
– Вот. Изучи. Это его жертва. Точнее, то, что от неё осталось.
Он пододвинул ко мне папку.
Те сведения, что ранее предоставил мне муж на флешке, имели одну отсутствующую деталь. Мне было известно, что Ямадаева осудили за убийство, но другими подробностями о судебном деле я не располагала – муж будто специально оставил их на десерт.