Последнюю фразу я произнёс, глядя прямо на неё.
– Моя работа – лечить, а не обращать внимание на косые взгляды, – холодно отбила она, фиксируя пластырь. – Готово. Можете идти.
Я медленно поднялся, чувствуя, как адреналин и порочное, почти грязное возбуждение пульсируют в крови. Я стоял так близко, что мог бы коснуться её, просто протянув руку.
– Спасибо, – сказал я, и мой взгляд намеренно медленно скользнул с её лица вниз, по халату, и снова вверх.
Огляделся. Мы остались одни в помещении. И я знал – нам никто не помешает.
Нечто древнее и животное тут же пробудилось во мне.
Чёрт.
Я хочу её выебать. Прямо здесь. Прямо сейчас.
Она будто прочитала моё желание в глазах и испуганно застыла. Тоже сообразив, что из-за очередной халатности мы остались наедине. И на этот раз мои руки не скованы наручниками.
Всё моё тело содрогалось от раздирающих меня противоречивых эмоций, которые взращивал во мне этот мальчишка.
Этот самоуверенный мальчишка бесил меня до дрожи. И в то же время заводил так, что волоски на коже вставали дыбом. Я мысленно благодарила судьбу за перчатки – ладони вспотели от нервного и сексуального напряжения, выдав меня с головой.
Зейд смотрел мне в глаза. Насыщенным, сосредоточенным, поглощающим взглядом, будто желая впитать меня в себя целиком.
И произнёс фразу, от которой подкосились колени:
– Доктор, чтобы вы ни говорили, но выглядите вы так, будто вас давно никто хорошо не трахал. Похоже, любовник не справляется с удовлетворением ваших сексуальных аппетитов.
Меня накрыла жгучая волна возмущения и одновременно стыда. Потому что он прав. Только он ошибается в одном – это «давно» длится всю мою половозрелую жизнь.
То, с какой интонацией он озвучил мысли своим порочным, чувственным ртом, словно специально созданным для греха, породило во мне странное, совершенно не свойственное мне желание лечь на эту самую кушетку и раздвинуть перед ним ноги. Склониться под его давящей, подчиняющей энергетикой.
Стараясь вытряхнуть ужасные мысли, лезшие в мою голову, как назойливая саранча, я сжала кулаки.
– Вы забыли своё место. Вы – осуждённый преступник. И стоит мне закричать, сюда придут конвоиры, – с трудом выдавила я из себя, снимая перчатки. Но сама не верила в свои слова, видя у этого зека наличие странной власти над персоналом тюрьмы.
Воздух в медблоке в какой-то момент стал густым, едва ли не потрескивающим от парящего между нами напряжения.
Зейд медленно покачал головой, продолжая держать меня в фокусе.
– Нет, доктор. Сейчас сюда никто не придёт. И вас никто не услышит.
От его заявления мои зрачки расширились. Сердце бешено заколотилось в грудной клетке, отдавая вибрацией во всё тело.