Его лицо приблизилось так близко, что я увидела кровеносные сосуды, полопавшиеся в его глазах.
– Я знаю, что ты стоишь за этим, сука, – прошипел он, и каждый слог резал как лезвие.
Матвей не стал ждать моих оправданий. Он развернул меня и грубо толкнул вперёд, к выходу.
– Пошла.
Справившись с яростью, Матвей с силой швырнул меня вон из квартиры, да так, что я чуть не полетела вниз по лестнице. Босые стопы жёг холод каменных плит под ногами. Под тонкую ночную рубашку пробирался ветер. Но всё это не имело никакого значения.
Когда я застыла на краю лестницы, Матвей вновь подтолкнул меня вперёд. Будто пастух овцу.
– Вниз, к машине, – отдал холодный приказ, и я послушалась.
Пока спускалась, навстречу шли двое мужчин. На секунду я ощутила расцветшую в груди надежду. Уже было дёрнулась попросить у них помощи, но они оба взирали на моего мужа. Как верные шавки. В ожидании команд.
– Обыщите всё в квартире. Особенно телефон и ноутбук. Найдёте что-то интересное, присылайте мне в телегу, – кивнул им, вновь подгоняя меня к выходу из подъезда.
Оказавшись на улице, Матвей сжал мои растрёпанные волосы и поволок вперёд. Словно ведя на поводке. Мне пришлось согнуться, чтобы не испытывать острой боли от его захвата.
Я задалась вопросом – почему мой муж ничего не боится? Это ведь город, тут наверняка на машинах видеорегистраторы, а на каждом столбе – городские камеры. Впрочем, последние он мог и отключить.
Муж потащил меня по снегу к тёмному минивэну, припаркованному рядом с его «Крузаком». Колючая ледяная крошка впивалась в босые подошвы, но этот физический холод был ничем по сравнению с внутренним оцепенением.
До меня начал медленно доходить весь ужас случившегося.
Камера на кухне.
Я, думая, что таким образом могу защитить себя, установила камеру.
У меня волосы на голове встали дыбом. Я в мельчайших деталях представила, как люди Матвея, обыскивая квартиру, найдут записи с этой камеры.
Я перерывала в памяти срок хранений записи на облачном хранилище. Но никак не могла понять, имеется ли у меня шанс на спасение – или пиши пропало. Внутреннее чутьё подсказывало мне, что те сутки въелись не только в мою память.
Несмотря на ледяной воздух, по спине струился пот. Ночная рубашка неприятно прилипала к коже.
Матвей распахнул дверь минивэна и буквально закинул меня внутрь. На какое-то время я осталась одна в темноте салона. Дрожа от холода и страха.
Это катастрофа.
Матвей вернулся через десять минут, забрался в салон и уселся напротив меня, откинувшись на спинку сиденья. Минивэн тронулся. Лицо мужа почти не выражало эмоций. Это пугало больше всего.