– Не извиняйся. – Зейд приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Даже в темноте я видела беспокойство в его взгляде. – Может, расскажешь, что тебе снилось?
Сон не желал так просто отступать. Его холодные тиски всё ещё сжимали мою грудную клетку, в которой быстро билось испуганное сердце.
Но горячее тело мужчины, что обнимал меня, будто всасывало в себя мой испуг. Дрожь в теле утихла, слёзы высохли. Остался лишь мерзкий, липкий осадок на душе, будто после прикосновения к гниющей, остывшей плоти.
Сон подсветил мне такое знакомое и неприятное ощущение собственной слабости и беспомощности. Почти весь наш с Матвеем брак я была тонущим в бескрайнем море пловцом, борющимся с разозлённой и жестокой стихией.
Это чувство засело в глубине меня занозой. И никакие объятия не могли его выкорчевать.
Я немного отстранилась от Зейда. В полумраке, пронизанном серебристым светом луны из окна, я могла разглядеть лицо своего гостя.
Зейд тоже изучал меня, как пойманного в лесу зайца. С лёгким оттенком жалости. Эта эмоция, распознанная в его зрачках, резанула по мне, причинив острую боль. Я не желала жалости – это самое последнее чувство, которое я хотела бы получить от него.
– Спасибо, – прошептала, надеясь, что жалость скоро покинет его глаза.
Я попыталась выкрутиться из его объятий и выползти из-под одеяла, но мой уголовник меня придержал. Будто давая мне время передумать.
Зейд был горячим, как печка, и теплом своего тела мог бы запросто обогреть весь район. В этот момент я сообразила, что моя кожа вплотную прижимается к его. Без каких-либо преград в виде одежды.
Ведь я заснула в домашнем, ещё будучи на диване. А сейчас на мне только майка и трусики.
– Кто разрешил тебе снять с меня джинсы? – спросила, бросив в его сторону весьма недовольный взгляд из-под ресниц.
Наверняка раздевая, успел меня всю облапать.
Зейд, наблюдавший за мной, как за бомбой замедленного действия, лениво усмехнулся.
– Я подумал, что так будет удобнее. Проявил участие, доктор, – с совершенно невинным видом ответил своим низким, ещё хрипловатым ото сна голосом. Который никак не сочетался с теми чертями, что плавали в его радужке, как в адском котле.
Опасливо смотрела на него. Почему-то после сна с участием Матвея Зейд уже не казался таким жутким. Даже несмотря на увиденные мной материалы дела. Или я просто одна из тех дурочек, которые падки на смазливую внешность?
Не знаю…
В конце концов, он мог бы разделать меня, как жертвенного ягнёнка, уже множество раз, пока находился в моей квартире. Так ли Зейд опасен, как хотел продемонстрировать мне муж?