– Оденься. И пойдём есть. Я голоден.
Вернувшись в ванную, я надела на себя его безразмерную пижаму. Благо штаны были на завязках и не спадали. Только вот вырез рубашки оказался излишне провокационным. Но с этим можно жить. В конце концов, в красном платье моего тела было видно гораздо больше.
Когда я вышла в этом наряде, взгляд Зейда просканировал моё тело с головы до пят. Время от времени возвращаясь к некоторым стратегически важным точкам. Влажным кудрявым волосам, откинутым на одно плечо. Глубокому вырезу на груди. И скрытым штанинами стопам.
Румянец на его щеках дал мне знать, что мой вид не оставил его равнодушным.
С учётом просветлевшего сознания, я смогла с большим вниманием изучить обстановку дома. И восхититься вкусом дизайнера. Каждая деталь была продуманной и функциональной. А очутившись на кухне, я и вовсе не сдержала изумлённого вздоха. Будто оказалась в модном журнале с интерьерами знаменитостей.
– Вау, здесь очень красиво, – всё же выдохнула.
Зейд лишь хмыкнул, принявшись изучать содержимое холодильника, пока я, устроившись на стуле, поджала под себя ноги, как кошка.
Матвей всегда считал меня плохой хозяйкой. Я готовила еду буквально из-под палки. Моя врачебная деятельность интересовала меня куда больше рецептов супов.
– Ты хочешь что-то горячее или сэндвич с бужениной сойдёт?
– Сэндвич – сойдёт, – ответил за меня незнакомый голос.
Я уставилась на невообразимо прекрасного молодого человека, стоявшего в проходе и с любопытством нас разглядывающего.
Я буквально с открытым ртом рассматривала парня, внешность которого сочетала в себе порочную красоту молодого Гаспара Ульеля и брутальную притягательность… Господи, кого же он мне напоминал? Никак не удавалось вспомнить.
Я перевела зачарованный взгляд на Зейда.
Он отчего-то казался жутко недовольным.
С явным трудом растянул губы в холодной улыбке, приветствуя вошедшего.
– Это мой младший брат – Тамерлан, – представил наконец, – а это наша гостья и мой друг Василина.
Тамерлан пробежался по мне блестящими, как у кота, глазами, оценивая мою одежду с чужого плеча и влажные волосы. Мне чудилось, что за пару секунд он, точно сложная вычислительная машина, успел изучить меня и сделать выводы.
– Всего лишь друг? – Парень склонил голову, отчего его волосы упали набок.
Уверена, какой-нибудь французский фотограф при виде него свалился бы в обморок от желания запечатлеть эту красоту на обложке мужского журнала.
Такой же высокий, как брат, но суше и жилистее. Пуговицы на его груди не рвались от напора мышц. Однако они всё же приятно проступали под одеждой.