Мой взгляд зацепился за современный интерьер. В этом доме всё было сделано со вкусом, но без излишнего пафоса.
Никаких золотых канделябров и статуй львов.
– Чей это дом?
– Моих родителей.
Я споткнулась на ровном месте.
– Что? – мой голос звучал тонко и визгливо.
Не уверена, что готова к знакомству с родителями уголовника, которого я лечила в колонии строгого режима.
Заметив мой сокрушённый и одновременно испуганный взгляд, Зейд усмехнулся.
– Не переживай. Они не кусаются. И сейчас находятся в отъезде. У тебя будет время морально подготовиться к чаепитию с моей матушкой.
Всё это было произнесено с такой усмешкой, будто он издевался надо мной.
О боже, нет. Я лучше вернусь к Матвею.
– Что ты… как ты собираешься объяснить родителям моё присутствие в этом доме? – Я вцепилась в его рубашку, когда он остановился в коридоре.
– Придётся говорить правду и ничего кроме правды. – Зейд наклонился ко мне чуть ниже, едва не касаясь своим носом моего.
Его ответ не дал мне ровным счётом никакой информации.
– Зейд, – застонала я, посылая ему умоляющий взгляд, – прошу тебя, увези меня отсюда. Я ещё не пережила моральную травму от знакомства с родителями Матвея. И что ты скажешь своим? Что нашёл меня, как котёнка, брошенную у мусорного бака? Тебе родители разрешают приводить бездомных животных домой?
Не знаю, зачем я обрушила на него этот бессвязный монолог, выданный моим воспалённым и уставшим сознанием. Но в ответ получила лишь смех, напоминающий раскат грома в летнюю непогоду.
– Ты слишком много думаешь, Коваль. – Он провёл большим пальцем по моей горящей щеке, а затем отворил дверь за моей спиной, толкая меня вперёд. – Это твоя комната. Я принесу тебе что-то для сна из своих вещей. Устраивайся.
Зейд вышел, оставив меня одну. Рассматривать обстановку.
Спальня оказалась премилой. Я бы даже сказала – чудесной.
Светлые стены, высокая и широкая кровать. Вид из окна на заснеженный сад. Отдельная ванная комната и туалет. Которым я тут же воспользовалась, потому что мой мочевой пузырь дал о себе знать.
Едва я увидела душ, мне тут же захотелось содрать с себя чужую одежду. Она неприятно липла к коже, вызывая раздражение. Я стянула её с себя, оставив валяться на полу. Только трусики и лифчик бросила в раковину, чтобы постирать.
Горячая вода согрела мои мышцы и взбодрила до такой степени, что сон как рукой сняло. Постирав свои вещи первостепенной важности, сменив полотенце на халат, я выглянула из ванной, заметив Зейда, устроившегося на кровати.
Они лежал звездой, уставившись в потолок. А заметив меня, принял сидячее положение. После чего бросил мне что-то в руки.