– Ты быстро забыла, что значит испытывать настоящую боль. Не переживай – я напомню. А убивать тебя я не собираюсь. Рано. Ты ещё послужишь мне.
Он давил на горло до тех пор, пока в лёгких не закончился воздух, а в глазах не начало темнеть и не поплыли радужные круги. На краю сознания я понимала, что это всего лишь очередная демонстрация силы. Что пока убивать меня он не собирается. Даже несмотря на мои возможные грехи.
Темнота заполонила всё вокруг, отключив меня от внешнего мира.
Сознание возвращалось обрывками. Сперва – запах старого дерева, пыли и сырости. Потом – ощущение жёсткого матраца под спиной и колючего шерстяного одеяла на голых ногах. В голове мелькнуло – удивительная забота. Видимо, я нужна ему не только живой, но и здоровой.
Распахнула глаза. Тусклый свет от лампы на потолке. Небольшая комната в загородном доме. Попытки определить местоположение ни к чему не привели.
Матвей сидел в кресле прямо напротив кровати. Его лицо казалось серым от злости. Он выжидательно смотрел на меня, наблюдая, как я прихожу в себя.
– Ну, что теперь скажешь? Если думаешь, что смерть – это избавление, то она будет долгой и мучительной, любимая.
Мне хотелось сказать, чтобы он сдох. Но я сдержалась. Всё же разум ещё не утёк окончательно из моей головы.
– Чего ты хочешь? – прохрипела я едва слышно.
Он медленно поднялся, подошёл к кровати и сел на край. Его близость заставила меня внутренне сжаться.
– Нужно, чтобы Ямадаев совершал ошибки. И ты, судя по тому, что я видел, способна повлиять на это.
Матвей сказал это со странным удовлетворением, расстёгивая манжеты своей идеально отглаженной рубашки, обнажая бледную кожу предплечий. Вся его поза говорила о том, что беседа будет долгая.
– Я, знаешь ли, даже не рассчитывал, что тебе удастся очаровать этого зверёныша до такой степени.
Я молчала, впиваясь взглядом в его лицо, пытаясь выудить хоть какую-то информацию для себя. Но мой муж в силу своей профессии умел управлять эмоциями, как никто другой.
– До какой? – наконец выдавила я, не в состоянии сложить его слова в логическую цепочку.
– Судя по тому, что я увидел на записях, он увлечён тобой. – Матвей подарил мне одну из самых мерзких улыбок, что имелись в его арсенале, от которой мне захотелось выколоть себе глаза, а потом спрятать их в тёмном углу, чтобы больше никогда подобного не видеть. – Он с таким отчаянием смотрел на тебя, с такой жаждой…
Я резко перевела на него взгляд. В сознании промелькнула очередная неприятная догадка. Противное предположение, подточившее и без того тонкие сваи, на которых строилось моё восприятие мужа. До какой степени он извращён?