Я даже не знала, как выглядит мой анонимный собеседник.
Но его текстовые реплики стали для меня опорой.
Моя стратегия сработала.
Муж утратил интерес к моей персоне.
Не звонил, не приезжал, не слал угроз.
Я позволила себе поверить, что он погрузился в решение «других проблем», с головой уйдя в паранойю. Как мне казалось, я стала их причиной, и это наполняло меня мрачным удовлетворением. У меня появился план. До жути опасный. Следуя ему, я получила возможность защитить себя. Пока у мужа имелись эти «другие проблемы», я пребывала в безопасности. Так мне казалось.
Он явно отдавал всё своё время и силы на то, чтобы возвести вокруг себя стены, вырыть ров и населить его пираньями, отгораживаясь от невидимого врага. И в этой осаде ему было не до опостылевшей, никчёмной, пустой жены.
Эта иллюзия была такой сладкой. И хрупкой.
Она разбилась в одну из ночей, когда я очнулась от острого ощущения грядущей беды.
Я и раньше имела проблемы со сном, но в эту ночь они обострились вместе с моими животными инстинктами.
Странно ведь проснуться от тишины?
Да.
Приподнялась, вслушиваясь в её тонкий звон. А потом её нарушил знакомый низкий рокот. Гремел двигатель автомобиля прямо под моими окнами.
Первая мысль – «Крузак» мужа.
Без вариантов.
Доза адреналина тут же ударила в кровь, пробуждая каждую мою клетку. И ставя её в боевую позицию.
Я поднялась, босиком подошла к окну и отодвинула край шторы ровно настолько, чтобы увидеть двор.
Знакомый чёрный автомобиль стоял там, поблёскивая в свете уличных фонарей, как глаза хищника, притаившегося в темноте.
Через пару минут началась долбёжка в дверь. Я дёрнулась, словно это по мне ударили кулаки.
Моё спокойствие медленно рассыпалось в прах. В глубине своего сознания я уже догадывалась, что потерпела поражение. Но где мы с Хантером 22 просчитались?
Удары прекратились. Воцарилась давящая тишина. А потом сквозь дверь прорвался голос Матвея. Напряжённо-спокойный, от которого кровь стыла в жилах:
– Открывай, Василина. Нужно поговорить.
Пересилив себя, я подошла к двери.
На автомате повернула ключ. Щёлкнул замок.
Дверь отъехала на сантиметр, а затем отлетела к стене с такой силой, что оставалось лишь удивляться, как петли остались на месте. Матвей стоял на пороге, трезвый как стёклышко. Его лицо напоминало искорёженную маску.
Только на дне зрачка сверкала знакомая эмоция – бешенство.
Даже не успела осознать, когда его широкая грубая ладонь сомкнулась на моей шее. Ощутила за спиной холод бетона. Контрастирующую с его горячей рукой. Он сжимал руку так сильно, что мне пришлось подняться на носочки, чтобы ослабить это давление. Даря себе возможность дышать.