Зато на флешке были данные о его характере, оценка психиатра и прочая информация, которая, по мнению мужа, могла бы мне пригодиться. Чтобы втереться уголовнику «в доверие».
Удивительно, но всё это время я не особо задумывалась над тем, как Зейд попал в тюрьму. По крайней мере не о моральной составляющей того, что он сотворил. Часть моего естества пыталась убедить себя, что он совершил так называемое «благородное» преступление. Например, убил кого-то плохого. Как те волки, что избавляют лес от больных животных. Правда, предумышленное убийство говорит о холодном расчёте и цели… что немного выбивалось из идеальной картинки.
Поэтому сейчас, когда я должна была столкнуться с реальностью, неконтролируемая дрожь охватила всё тело.
Папка оказалась тяжёлой, внушительной. Я принялась её листать. Буквы в постановлении о возбуждении дела плыли перед глазами.
«Ямадаев Зейд Якубович. Обвиняется в п. «б», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство, сопряжённое с изнасилованием, совершённое с прямым или косвенным умыслом)».
Дальше я читала уже машинально, скользя глазами по сухим номенклатурным терминам. Но вот фотографии, сделанные на месте преступления, врезались в сетчатку, как раскалённые гвозди. До острой боли в мозгу.
Девушка. Совсем юная – вчерашний ребёнок. Убийца обезобразил её лицо до неузнаваемости. Далее шли снимки её тела. То, что он с ней сотворил… Это не просто убийство… Её половые органы были изуродованы, разворочены с такой чудовищной жестокостью, что у меня перехватило дыхание. Сломанные рёбра, выбитые зубы, синяки по всему телу. Она умирала в муках. Долгих. Унизительных. Страшных.
Я инстинктивно прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. По лицу текли бесконечные, горючие, как бензин, слёзы. Я с трудом дышала. Пыталась вздохнуть, но воздуха всё равно не хватало. Мир померк. Остались только эти страшные картинки смерти и пережитого жертвой животного ужаса.
Вспышкой пришло осознание.
Теми руками, что он доставлял мне удовольствие… он убил эту девочку. Эту юную девушку, только что начавшую жить. Тот же самый член, который я с таким немым благоговением рассматривала накануне, тоже стал орудием этой пытки.
Даже не заметила, как ушёл муж. Где-то на краю сознания я услышала его ругань – он споткнулся о котёнка, который жалобно пискнул. Но я уже не могла на это реагировать.
Я сидела за кухонным столом, покрытая холодным потом, как после ночного кошмара. Вперившись в фотографию искажённого в предсмертной гримасе лица незнакомой девушки.
Сколько времени я так просидела – не знаю. Минуты, часы? Реальность словно расслоилась.