– Смотри на меня, – приказал он, и я повиновалась, глядя в его горящие глаза.
Он не стал готовить меня, не стал ласкать, будто ощущал моё возбуждение в воздухе. Одним глубоким, властным толчком он вошёл в меня.
Его член заполнял меня, распирая изнутри, похоже доставая до лёгких и мешая дышать. Тупая давящая боль пугала. Казалось, это бесподобное розовое чудовище может вспороть меня, разделить на части.
Жалобно вскрикнула, впиваясь ногтями ему в плечи. Я была тесной, а его размеры – непосильными для моей неискушённой членами вагины.
– Тихо, доктор, – прошептал он у моего уха, но не остановился. Он погружался глубже, заполняя меня до предела, до самой матки, и от этого захватывало дух. – Расслабься. Прими меня.
И постепенно боль отступила, сменившись новыми ощущениями. Тем, чего я раньше не испытывала, и теперь сожалела, что познала в жизни лишь полторы мужчины. Ощущением полного заполнения, растяжения, почти болезненного, но безумно сладкого.
Когда его бёдра пришли в движение, у меня вновь перехватило дыхание. Сначала фрикции были медленными, тягучими. Член размазывал мою смазку по своей поверхности, но я ощущала, насколько мокро под моей задницей. Наверное, там натекла целая лужа.
Я вжалась короткими ногтями в плечи Зейда, ощущая сдерживаемое им желание. В какой-то момент мне хотелось сказать, что он может себя отпустить. Но тогда это значило бы полную капитуляцию, моё добровольное согласие. А пока я не готова была сдаваться. Хотя все блок-посты им уже пройдены.
Но мои непослушные бёдра против моей воли двинулись вперёд, и это значило для него больше слов. Я буквально ощутила его улыбку, хотя не видела лица.
Быстрые, жёсткие, ненасытные движения его члена отдавались где-то в глубине моего тела, зажигая в нём мириады звёзд. Чтобы слиться в один ослепительный взрыв, создав новую вселенную.
Он трахал меня так, будто навеки хотел заклеймить, забить это местечко. Чтобы никакой иной мужчина не мог даже близко сравниться с ним. Чтобы я до конца своих дней вспоминала лишь его.
Его руки держали мои бёдра в железной хватке. Губы приникали к моей шее, оставляя жгучие поцелуи рядом со свежим засосом Матвея, как будто стирая ту метку и ставя свою.
Мысли покинули голову. Испарились, расщепились, как жидкость под парящим солнцем.
Я перестала думать. Перестала вспоминать, кто я, кто он. Существовало только это тело – его, сильное, влажное от пота, и моё, полностью отданное на его милость. Существовал только тот ритм, что соединял наши тела. Дикий. По-звериному неудержимый.
Он изменил угол, и следующий толчок попал прямо в какую-то неведомую, чувствительную точку. Из моего горла вырвался неконтролируемый стон. Моё тело выгнулось в дугу, ноги сами обвились вокруг его поясницы, притягивая его глубже.