И он там был.
Стоял, ошпаренный ветром и первым морозным снегом. Ему доводилось созерцать лес на опушке, и держать в руке художественную кисть. Самые первые снежинки в Милисионе выпали на удивление мелкими. Размером с пыль, они совершенно не впечатляли, однако Мари была рада ведь сквозь такой мелкий снегопад, она видела его. Нилрема.
— Э-гэ-гэй! — из окна второго этажа выкрикнула Мари, привлекая внимание не только небесного взора, но и облизавшегося зимнего ветра, для которого открыли окно.
Нилрем сразу узнал источник беспокойной радости. Ей даровался кивок да мелкая улыбка, а после, маг вернулся к своему занятию — письму картины. Так говорят «великие», ведь они не рисуют холсты, не ляпают на него краски и не растирают непонятные грифели. Они именно что пишут на «белом мире», историю, которую видят глазами, реже — ту, что видят сердцем и умом.
Грейрат закрыл глаза, а в общем-то, на его холсте не было ничего. Там пусто. Кто-то может сказать, что пусто не бывает, и там было белоснежно. Что ж, он в своей правоте мог бы и отправиться к праотцам, смей потревожить сейчас Нилрема. Ему желалось отрешиться от всего мирского, сосредоточиться на главном.
И оттого болезненно было парню слышать, как Мари на землю приземлилась, по дороге нанося простые руны ветра, которые притормозили её падение.
Невербальная магия ей может и недоступна, однако она удачно компенсировала это быстрым письмом Рун с тем же эффектом, что и магические круги.
Подбежав к объекту поиска, деве словно выдали награду, и та, дав слабину, показала глупую улыбку, которую в общем-то никто и не увидел. Изнеженное ваннами, банями и не особо тяжёлой работой тело осело на землю.
— Не сиди на холодном, — тут же предупредил её Грейрат. — ты так спешила… что-то важное случилось?
— А… нет, ничего такого, — Мари нашла в себе силы поднять зад с пола. — просто тебя не было в комнате… Вот и искала.
— Ясно, — Нилрем выдохнул и открыв глаза посмотрел на девочку. Ждущие глаза, неприглядно милое лицо, до безобразия развитое тело.
За последний месяц, все подобные «атаки» срабатывали на нем все хуже и хуже. Внутренний золотистый дракон облизывался все меньше. Вернувшаяся полуулыбка на губах и снисходительный взгляд, заняли место неуклюжести, смущению и животному желанию. Прямо сейчас, путь к его сердцу полностью перекрыт.
— Я так понимаю, сестра была с тобой?
На эту фразу девушка встрепенулась, покрутила головой, находя исключительно свои красные хвостики и непонимающе заморгала. Она полностью пропустила тот момент, когда они с Аишей расстались.