И учительница, и ученица прошли, не дальше пяти метров, как узнаваемый каблук Миранджи начал медленно удаляться от уха девочки. Она до того замкнулась в себе, что не заметила, как её взяли за руку и потащили с собой. Кто это был?
Ответ лежал по ту сторону двери, вновь в кабинете директора. Антракт закончился, а добрый «дедушка» улыбнулся.
— Мальчик мой, тебе что-то нужно?
Подняла голову и Мари, зажглись огни в её тлеющих глазах, и тихое в идее слово:
— Учитель…
Получилось вовсе не тихим.
— Учитель, значит? — директор Арс, ещё минуту назад задумывался, какую очередную отговорку выставить на обозрение всей школе в качестве письменного документа; Отговорка на счёт ухода с рабочего места, тем самым, появлялась задержка в подписании важных, однако, совершенно не требующий читать их, документах. Новая выходка старого сознания прощупывала память, вспоминал директор, какими способами пользовался в прошлом, и гадал, какая из этих нитей спасёт его сегодня.
Морщинистые глаза ущипнули не только парня, поэтапно срисовывая его образ себе в голову, но и зашедшую за ним удивлённую девочку, которая и пропищала слово «Учитель». Они были равного роста, однако парнишка в глазах Арса ощущался едва ли не на десяток лет старше.
— Мальчик мой, что тебя привело сюда, и почему ты привел ко мне Мари? — Директор Арс улыбнулся самой большой и приятной улыбкой.
— Ты знаешь мою ученицу, но не знаешь меня — её учителя? Какое невежество, — сказать, что старик удивился подобному вольному обращению, это слегка приуменьшить его сдавленный кашель. Дедушка определенно не знал, что и сказать, открыв на секунду рот, он тут же закрылся, а глаза бросились на спасательную шлюпку в виде успокаивающей чашки чая. К величайшему сожалению, все содержимое пролилось в его желудок, а эффект прошёл и уже добрую минуту сосуд одиноко пустовал средь неродных ему бумаг и книг. Брови упали на глаза, а сами глаза, не выдержав напора, закрылись.
«Мальчик и Мари. Учитель и Мари. Нилрем и Мари…» Задержавшись в чертоге собственного разума на секунду, к магу потихоньку приходило понимание. Ему открылось откровение.
— Я так понимаю, Нилрем Грейрат?
Названный в это время, успел наследить ступнями больше семи шагов, чем вплотную приблизился к серому креслу. Ухватив его за спинку, Нилрем подивился памяти «старой рухляди», однако отметил он вовсе не свое удивление.
— Панацея, Король Воды, — обойдя, полукругом кресло и умостив на него свое несоразмерное тело, девочка позади, тем временем, медленно и тихо проследовала за указательным пальцем Грейрата. Он указывал на кресло рядом.