— Будешь дольку? Лимонная. — приняв к сведению больше мальчика чем девочку, сухой язык обратился именно к Грейрату.
— Мандарин есть? — слегка подав вперёд пытливый нос, Нилрем медленно остановился.
— Что это? — ни сам директор, ни та же Мари, сидящая более как украшение для кресла, живая ростовая кукла ребенка, которую можно приобнять, не подали искры понимания.
Безразлично отметив в голове, что подобного «здесь», в смысле в этом мире, нет, мальчик отвел взгляд в сторону, и незамысловато тряхнул головой, указывая что вопрос больше не важен. Директор невидимым жестом «пожал» бровями, и взялся за собственное угощение, закинув дольку в рот.
— Так, что тебя привело сюда, ко мне? — Панацея, в глазах старика, проходил давно знакомым чувством, мальчишка немигающим взглядом созерцал Мари. — Впрочем, глупый вопрос. Твоя ученица, да?
Вместо учителя, свое слово ухватила ростовая кукла. Поднялась, выпрямилась, будто проглотила стальную балку, слегка приподняла свой подбородок и усмехнулась. Словно взяв в руки флаг свободы от вечного гнета, в алых глазках пласталось столько гордости, что, когда директор вновь окунулся в эти омуты, оказалось сложно узнать в них прежние тихие угольки.
«Мальчик определенно на неё влияет», вот какую мысль оформил старик Арс.
— Директор! Я — Мари, ученица Нилрема Грейрата, он же известный Панацея, он же Король Воды.
Не будь директор столь преклонным возрастом обременен, поднял бы руки в жесте означающим примирения и смиренно улыбнулся. «Разве подобным образом она себя не дискредитирует?» Ухватившись за хвостик прошлого конфликта с Бароном, старик так и не знал, куда направить подобные знания.
— Я тебя услышал, Мари, можешь садиться, — игнорируя просьбу старшего, Мари не садилась обратно, до тех пор, пока её Учитель, не пыхнув ртом, как если бы он курил с трубки и кивнул головой, отдельно дозволяя сесть.
Директор Арс ошибся. Его картина мира ложно обвиняла пришлого мальчика в желании поговорить с ним за подругу — Мари и её школьные обидки. Тут хвататься за виски рано, мальчик ещё не успел узнать о какой-то «ссоре». В частности, Нилрем направил сюда носки не для того, но, чтобы причесать языком свои собственные интересы.
Грейрат изначально не собирался ходить в школу и каждый день видеть постные и тупые лица «одногодок», лишь чтобы потакать желанию дорогой бабушки Клэр. А на Мари, его взор опустился потому что захотелось. Притянул профиль девочки глаза парня. Такой спокойный и знакомый силуэт, вызывал внутри такое же спокойствие. Смотря на неё, ему думалось намного лучше, спокойнее, концентрированнее, подобно чувству Музы. Но вот, повисла тихая минута, а подпираемый ладонью подбородок утомился. Он взмыл ввысь и затребовал, как требует ответа страж при входе в тайное общество.