А, впрочем, здешние люди, по нраву мне больше. Простые как палец, обычные, не сокрытые за правилами… живут. Даже малец, что секунду назад утопал, оказавшись на суше, захохотал, как это делают старики над пропастью времени. Нет в его голове и мысли о истерике, о злости и гневе, как было бы, живи он в моем времени. Почему эти люди так рады и бодры?
— Люди счастливы, потому что живут.
— Нил, как думаешь, кто придёт?
— Строители.
— Очень смешно.
А по саркастическому тону Рудэуса и не сказать, что моя секундная слабость была принята за благо. Я и сам мастак шутить, особенно когда дело заходило на территорию брата. Вернее, будет высказаться, сколь сложно жить без возможности выражать мысли так, как тебе этого хочется. Вчера, мне довелось пройти по льду, толщиной не больше четырех атомов. Будь за моей спиной невидимый секундант, а не Цербер с очками, уверен, мне самая дорога в книгу Гиннеса, как человека, прошедшего по самой тонкой корке льда.
Тогдашний случай показал мне много, и столь же много приоткрыл о мире. Как страшно. Страшно жить в этом мире.
— А если серьёзно? — перекатившись на живот, Рудэус оперся локтями о постель. — мама говорила, придёт старый хрен, волшебник на пенсии, или кто-то вроде этого.
Незавидный ученик из Рудэуса выйдет, ни уважения, ни почести к старшим, а ведь они, между прочим, сумели прожить больше тебя.
— Так ему и скажешь на первом же уроке: «Ты, старый хрен, волшебник на пенсии, старая развалюха авантюриста! Учи меня!» — возложив свою персону на бок и подперев рукой голову создавая треугольник, мои слова вылетели на воздух. Сотрясать того было проще простого, вот как взять и проломить стену заклинанием, которое мой названный брат, решил по глупости своей испытать. И ведь не сказать, что отсутствие стены в доме, когда меня грешного притащила домой Лили, как-то удивило. Быстро сообразив, кто в доме виновник, мое сердечко пропустило удар. Ещё бы, Рудэус сознался, как, где и уверен, в каких позах он практиковался с магией.
Ответ родителей, таких бестактных и простых, был положительным, настолько, насколько вообще может быть положительным число, не считая бесконечности. А стоило аккурат появиться нам, как первой фразой Лили было не приветствие и даже не спрос за стену. «Юный господин Нилрем, практиковался в магии» словно за меня просили прощения, она даже склонила голову. Зенит с радости взорвалась комплиментами мне, отчего я прятал щеки в рукавах. Признаю, приятна похвала мне. Мать родная не хвалила, а все хаяла по поводу моего будущего.
Меня подняли к себе и без разрешения начали обнимать. Непотребство началось, когда с таким вот мной на руках, она начала спорить с Полом за то, кто чем заниматься будет.