Его жене сложнее было отойти от шока, её трясло, она молила, жаждала согреться, когда глаза покраснели, а лицо вновь умылось горькими слезами, староста не сдержался и прошептал:
— Все будет хорошо.
Удивительно твердыми казались слова того, кто считанные минуты назад заикался и молил о пощаде. Ни для кого не секрет, сколь много для него значила жена. Он любил и лелеял её. Она все время была для него опорой.
После случившегося, стало ясно, настал тот день, когда и он должен послужить той опорой, которая не даст разуму женщины помутиться.
В друг друге было их спасение, в нём, их рай и нежность.
А за пределами надуманного мира, два паренька, как мелкие крысы, вошли на склад, откуда вышли уже с мешками на спине. И вместе с ними, они побежали в сторону их узурпаторов.
Бежать было сложно, вернее, тяжело. Испытывать тело, применяя весь спектр мышц и услужливым поведением молчать в тряпочку оказалось довольно тягостно. Паренёк с медной обмоткой, верил, что у его друга был план.
Подавались такие надежды не спроста, ведь никакого плана у самого Рутры не было. Однако ж, по небрежно брошенным словам от Нилрема, собрать занятный пазл в надежный план, не удавалось, даже будь Рутра на десяток лет старше. Сказочный мир не отменял тяжелого труда, в кои-то веки, на лице рыжего паренька сияла доблестная улыбка, а сам он был уверен в том, кто бежал впереди.
Рутре не нужен был план, ход действий или порядок атак, он просто доверился внутреннему порыву, чувству ветра, которое так непреклонно гоняло его волосы. Все тело горело от напряжения, ноги наливались свинцом, но он все продолжал улыбаться. Мокнув глазами иссиня синее небо, мелькнула задумка, которая все чаще и чаще посещает его голову.
«Я стал сильнее», подобное радовало, приносило удовольствие и наносило приятный удар по голове.
Мешок муки, который он взвалил себе на горб, был тем мерилом, которое ранее, мальчик поднять не смел, и в самых смелых снах. Теперь же он носится по корням, по травам и кустам держа на спине его, и будь он проклят, но с давящим чувством сверху Рутра ощущал себя свободнее птицы на небесном своде. Ну разве это не прекрасно? Сердце бьётся, качая кипящую кровь, в то время как глаза заострились гуще кромки лезвия ножа. Рутра видел всё вокруг, любое мельтешение птиц, мелкие порхания бабочек и даже отдаленные зверушки, кои в ступоре прислушивались к лесу, и его обитателям. Ударившая в голову парнише смесь азарта и предвосхищения творила чудеса биохимических процессов.
Сейчас сознание Рутры напоминало дикого зверька, который понял, что такое бегать и ходить, и видеть и дышать на полную, не скованную грудь. Словно только сейчас, его язык прошёлся по соленым от пота губам и ощутил настоящий вкус и запах заварушки. Для неподготовленного ума, подобное случалось впервые.