— Какая необычная мутация, уникальный экземпляр, — то, что делала эта бабочка было вовсе не любопытством. Она пыталась проткнуть своим хоботком кожу мага и испить немного его крови. Доселе Нилрем никогда не видел таких особей. Была ли это видовая особенность, или конкретно эта особа приобрела новые черты несвойственные для собратьев, все это больше не имело значения. — Тебе не выжить.
Хоботок бабочки не мог пробить кожу. Или бабочка привыкла пить кровь более слабого существа либо же белоснежность бабочки олицетворяло её незапятнанность кровью. В любом из вариантов это тупик для конкретно этой особи, ведь её неизбежно ждала смерть, а гены не передадутся дальше.
Тихо бросив:
— Подходишь.
Нилрем утопил бабочку в собственной крови, в том же шаре крови, который полностью спрятал бабочку. Грейрат прикрыл глаза, ощупывая её со всех сторон. Он занимался подобным ранее, и смело мог сменять бабочке её прошлые биологические установки.
Изменяя вид в реальном времени, на свет, через час явился первый и главное вечный представитель нового вида бабочек.
Кислотно алые увеличенные крылья, измененный хоботок и полная покорность создателю.
— Собирай то, чего я не могу уловить, — выпустив новую бабочку в свет, она впервые вспорхнула вверх. Сильная, умелая и правильная. Такая, какой её и задумывал Нилрем. Ранее не имеющая смысла, цели, часть серой массы, сейчас имеет конкретную роль. Убирать все запахи, собирая микрочастицы крови.
Так на свет родилась Алая Бабочка.
— Если тебя не видно, это не значит, что тебя здесь нет. Выходи на свет, малый клычок.
Многие народы мира, в изначальных сказаниях, и древних приданиях описывали нечисть, как нечто потустороннее, злое, недоброе. Что-то, что несёт разруху, причиняет боль, разоряет семьи да соблазняет на все смертные грехи. Сумерки, ночь, полнолуние, как никогда прежде, вечно оставались просто декорациями. Удобными декорациями, за которыми сложно разглядеть детали. Чем меньше человек видит, тем больше он воображает, а тьма оставляет лишь один выход запуганной бурной фантазии.
— Госпожа, я даже не мог помыслить о том, чтобы скрываться от вас.
Лунный свет не идеален. Он слишком слаб и нежен. Луна — светило для кошмаров. И в этом кошмаре обитали нечестивые.
Девочка, не взрослее тринадцати лет, внимательно подстригала ногти ног. Не за одно, а два или три движения для одного пальца. Загадочная, темная вуаль, укрывала её от любых зорких глаз, и недобрых магов. Тем не менее, уникальности ей придавала вовсе не воздушная накидка, а фонтан, на краю которого и разместилась дева. Шум спадающей воды не мог пересилить тихий голос девочки.