— У меня есть право отказаться?! — немигающий взор горящих, предвкушающих эксперимент глаз, очень красноречиво отвечал на все вопросы. Мысленные и сказанные. — У меня нет права отказаться…
— Ну что ты, ты же лидер, а лидер должен принимать сложные решения, и приносить свои интересы в жертву интересам большинства, разве это не твои слова?
— Ты выворачиваешь все слова на изнанку.
— От этого, они другой смысл не заимели, так что приготовься. Кипящая внутри руки кровь, даже под моим контролем может оказаться болезненным опытом.
***
Был ли Нилрем столь бесчеловечен, дабы подвергать Роулза пыткам? Нет, определенно нет. Таким щадящим Нилрем никогда не был. Но и после первых испытаний на чужой крови, Грейрату открылся мелкий зазор правды. Подобно замочной скважине, в которую смотрел пытливый ум, все гадая, какая же комната на самом деле, за непреодолимой дверью.
В первую очередь, Нилрем хотел отвадить Роулза от своих экспериментов. Логично сделать это как можно более ужасным способом. Возможно полуэльф ничего и не ощущал, боль маг блокировал, но просто видеть, как болезненно вспухает собственная рука, под шепот пацана с неясными мотивами, должно вселять недоверие. А там и страх, а там и ужас!
Подвергать жёстким испытаниям тело охотника Грейрат не имел желания. Удовлетворившись одной рукой, он отправил Роулза отдохнуть ментально. Рука его была цела и здоровее прежней, оказалось, ранен в подростковом возрасте, Роулз сломал себе руку. Срослась она нормально, но не так как положено. Потому новенькая левая рука была по всем параметрам ещё и лучше прежней.
Нилрем же, под предлогом ещё позаниматься, остался в одиночестве, завалившись на землю и обдумывая как бы убрать запах.
— Насекомое, хмпф, — хмыкнув, Грейрат прогнал маленькую бабочку, которая уселась на его туловище, пока он пребывал в раздумьях.
Бабочка упорхнула вверх, чуточку покружив под кроной дерева, и смело умостилось там, где и была несколько секунд назад. Своей белоснежной красотой бабочка одновременно дразнила Нилрема и завораживала.
Второй раз отмахнувшись от недалёкого создания, маг поскупился и на слово неразумному.
«Я далеко не свет, а ты не мотылёк», но бабочка упорствовала снова и снова.
И в один момент, белоснежные крылья оказались раздавлены между пальцами Нилрема. Его терпение не вечно, и он мог быть жесток даже в отношении к безобидной бабочки.
Разжав ладонь, на ней осталось покореженное тельце и поврежденные крылья.
— Постой-ка…
Увидев в собственных действиях некий потенциал, Нилрем подлатал едва не умершую бабочку и дал той шанс себя проявить.