Глупо говорить: «Я вернулся» ведь никуда Грейрат не падал, никаких пут и кандалов его не оплетало, мальчишка не вернулся из Небыляндии, он просто-напросто решился. Бороться дальше, покуда не испарится последняя частичка его ДНК.
В этот раз, буйство разворачивалось внутри мага, а не снаружи, и занял шторм, по меньшей мере целый день. Сумеречная тьма встречала своего правителя. Все того же, но чуточку иного. Принявшего правила игры в пять лет.
Знакомая карета встречала знакомым персоналом. Все та же невинная девчушка, над которой можно было поглумиться, будь у мага чуть лучше настроение.
«Даже ей суждено прожить дольше меня», однако в сущности, скорее девушка могла поиздеваться над маленьким магом. Нилрем в последний раз неприятно цепанулся за дурацкий факт, который нужно будет стереть из автобиографии. Собственными руками попытаться убить себя же… Каждый согласится, подобный пункт в досье царя, не лучше чернильной кляксы на золотой табличке.
Меж тем, Грейрату желалось как-то улучшить свое ментальное состояние, да позабыть о нависшей угрозой в виде дамоклового меча. Выхода здесь, ему виделось всего два. Или на время погрузиться в работу, тем самым позабыв о проблеме, или не пускать проблему в сердце. Нюанс здесь один, проблема уже вошла в сердце и останется там шрапнелью, покуда Нилрем не излечится. А значит…
На невинную девочку теперь смотрели иными глазами. Подлетев к Мари, он уложил её лежа и схватил за обрубки.
Немедленная реакция заставила его слабо улыбнуться.
Разные люди порождают разные увлечения. При горе, одни пьют до беспамятства, другие набирают вес от нервов, третье убираются дома. Ну а, маг, в чьих силах создавать души, от горя дарит радость.
— Не бойся, я верну тебе твои красивые ножки.
В желании скорбеть не может быть ничего плохого. Плохо, когда скорбим мы о себе.
Лениво почесав пузо, гном Брэян, как он это часто проделывал достал из длинного и широкого рукава дополнительную фишку. Толстые пальцы, отточенным движением заменили старую фишку в его руках на новую. Так быстро, что обычный глаз и не заметит подставы.
Напротив, Брэяна, сидел скупой Тот и ещё более скупой сынишка Тота. Оба родственника держали по паре фишек, и обладали на удивление схожим, даже можно сказать, наследственным, кислым выражением лица. С обоих обильно стекал пот и оба считали своим семейным долгом отыграть проигранное добро. Как жаль, что в наследство, что отец, что сын, переняли очень плохую чуйку на неприятности.
Мелкие безделушки валялись кучей справа от Брэяна.
— Ну так что? — любой, кто глазом видел Брэяна, но не общался с ним достаточно близко, считал того вечно хмурым гномом. Правда была в том, что лет этак двадцать назад, все участники и события того времени подтерлись к бесцветным кускам мыла в памяти самого Брэяна и все что он помнил, так это сам удар, его боль, и несколько маловажных мелочей, так вот, попали ему лезвием (или осколком стекла) по лбу, да что-то перерезали. Лекаря поблизости не оказалось, а как срослось назад, исправлять гном не захотел. Он завязал с карьерой охотника за приключениями, и осел в демоническом порту, ниша, что не удивительно, была плавучей, но перспективной. Сразу найти свое призвание оказалось делом не из лёгких. Уже тогда его тяжёлый взгляд отпугивал солидных работодателей, а брать на работенку его соглашались разве что в качестве охранника, вышибалы или грузчика. Вот и бегал наш морячок, перебиваясь шабашками кое-где, кое-как. Бывали дни отличной жизни, бывали и плохой. Ветер у берегов моря он такой, переменчивый, сегодня в твою сторону, завтра уже против, главное поймать направление и не заглядываться на флюгер слишком долго.