— Брэян! Я тебя сейчас убью! Жирная ты сука!
На кону стояло все. Буквально все. Дабы отыграть свое имущество назад, семья Тота поставила все на карту. И они проиграли.
Тот младший, не принимал такого расклада. И вот, замахнув рукой, её схватили, так и не позволив опустить руку. Её поймал сильного вида демон, с голым торсом черного отлива.
— Спасибо, — кивнув демону, Брэян приказал убрать шумного мальца отсюда своим охранникам, которые стояли неподалёку. Посреди стола остался Брэян, Тот и дымка от папиросы.
— Я, я… я…
— Понимаю, с молодыми случается. Первая любовь, первый поцелуй и так далее. Знаю, сам через такое проходил. В его возрасте начинаешь смотреть на мир иначе.
— Прошу, оставь его, я буду работать, только не заставляй его! — скупым, Тота обозвали не только из-за его больших отложений золота, но и из-за пренебрежения к семье. Тем более удивительно видеть такую реакцию.
— Тут дело не в деньгах, Тот, пойми, — выдув к собеседнику струю горячего дыма, Брэян, отмахнулся от слов скупердяя, как от дымка. — тут дело в авторитете. Эту часть порта, как ты видишь, держу я, — достав из рта дымчатую бумажку, он обвёл ею все вокруг.
Их игра проходила не в закрытом помещении, а на открытом воздухе, где кричат чайки и снуют туда-сюда люди, демоны, полузвери, да прочие непотребства. Стулья и стол, который занимали два мужа, находились в окружении охраны Брэяна.
— Посуди сам, как я буду выглядеть перед моими товарищами, если сейчас прощу тебя? — отложив себя на спинку кресла, то не хрустнуло только потому что было специально создано под заказ таким образом.
— Н-но… — губы твердого мужчины начали трястись, а за ними и пальцы на руках, а за ними и руки.
— Я исполнил твою просьбу, и пришёл сегодня сюда, пускай у меня и были планы наведаться к соседу. Ты знал? У его сына сегодня годовщина, пятнадцать лет парню, совершеннолетие. Я должен быть там, радоваться вместе с ним, помогать выбирать ему девку получше, но вместо этого, сижу здесь, под ярким солнцем да играю с тобой. И был бы ты здесь один, так нет же, поскупился, побоялся играть в одиночку и притащил сына, что удваивало твой шанс на выигрыш. Я стерпел, — конец предложения выходил сдавленным из-за натуги. — и после сего, ты хочешь сострадания? У тебя ко мне совсем нет уважения?! Тебе нестыдно?
— Я-я сожалею, но прошу, только за сына! Я буду работать за двоих!
— И умрёшь от переработки, знавал я таких, везунчики. Охрана, заберите его в кладовую пускай подождёт, — остановив предложение, которое должно быть закончено, гном ещё больше прищурился, глянул в небо на облака и солнце, после чего сказал. — хорошего настроения, — сбив с папиросы остаток, Брэян добавил. — и сыночка его туда уведите!