На его экспрессию, я отвечал тихо, мирно, спокойно.
— Рутра, с кем ты меня сравниваешь? С этими личинками прогнивших крестьян? — моя ладонь ухватила его за запястье, слегка надавив. Лицо рыжего тут же приобрело болезненный вид, а он сам отступил на два шага. — или же, тебе так хотелось приравнять Меня с ничтожным скотом в человеческом обличии? Они не более чем паразиты, живущие за счёт чужой доброты, которых надо истребить.
— Ты такой же!
Кулак Рутры совершил путешествие к моему лицу. Сожалею тебе, мальчик по имени Рутра, но я не настолько слаб и милостив, как мой брат Рудэус.
Уже через секунду этот мальчишка созерцал траву на земле и пытался отдышаться. Он слишком слаб, и это меня бесит.
Наклонившись к его ушному аппарату, я тихо прошептал.
— Не тебе говорить со мной на высоких тонах. Я не такой как они. Они использовали только тебя одного, всем скопом одного доили, я не такой. Сейчас я пойду и «подружусь» с остальными детьми, и сделаю то же, что их родители делали с тобой. А после я доберусь и до гниющих родителей. Ты Рутра, служил всей деревне, отныне вся деревня будет служить мне. Не злись, но гордись, ты будешь одним из числа тех, кому я позволил себе прислуживать. Рутра больше не отщепенц, теперь ты один из многих, будешь таким же, как и остальные. Не бойся, отныне у тебя появятся друзья, и вместе с этими ребятишками вы создадите много много новых совместных воспоминаний. Так какая разница, будете ли вы бесцельно играть в «демократию», или начнете целенаправленно играть в «монархию», со мной во главе?
— Они… кх, не такие… плохие как ты…
Его оптимизм меня убивает. Прислушиваться к словам Рутры, все равно что слушать проповедь заядлого оптимиста в центре урагана. Вместе с тихим хмыком, я слез с парня, давая ему время отдышаться. Возможно одного маленького дня взаправду мало, чтобы составлять картинку мира. Имея на руках малую часть пазла, могу ли я выдавать экспертное заключение? Глупости.
— Не сказал бы. За этот день с тобой обращались в лучшем случае как с бедным родственником, в худшем, как с грязной половой тряпкой. Впрочем, что для такого добряка как ты зло, то для меня сущее благо. Запомни, я буду использовать всех, и ты лишь соломинка в огромном поле.
— Чёрт…
— Гм.
Под прямыми лучами солнца, налитые силой, бронзовые мускулы Эктора, стража деревни Рэ’Пал то напрягались, то расслаблялись. Под суровым взглядом, могли гнуться стальные балки, а в руках его сиял железный прут, который тот периодически гнул, разминал и перегибал. Прут скручивался в петлю, завязывался в бант и другие причудливые узоры. Со стороны могло показаться, Эктор занимался бесполезными вещами, но нет. Это было далеко не бесполезно. Таким образом, справедливый учитель демонстрировал свои возможности одному конкретному юноше, чей нрав не знал границ. Эктор словно говорил: «Вот, что я с тобой сделаю, если не будешь слушаться». Месяц назад, у него внезапно появился новый ученик, и ученик был упертым как баран. Упертых людей он умел приструнить, и будь сложность лишь в упёртости, никакой проблемой это не называли бы. Его второй официальный ученик — Нилрем, был завидным гордецом, который любил себя превозносить.