От себя самого такой трагедии не ожидал. Организм подвёл, ввёл в ступор. Уши заложило на добрых пять секунд, а давление словно подскакивало к критической точке и падало в безнадежную яму в такт ритма сердца. Я не успел опомниться, как в горле пересохло, а слизкий ком сменился твердой костью.
— Покажи.
Тихо просипело горло младенца. Звук выдался далеко не высоким, каким он должен быть у младших, совсем уж кривым и низким получилось слово.
— Хорошо.
А дальше, опять приняли тянуть за руку. Дорога к месту преступления помнилась мне плохо, совершенно плохо, её как не было, а я совершил прыжок через варп-врата, иль прошел сквозь червоточину. Мир для презренного, слизкого и противного Нила застыл, превратился в бесцветное месиво песка с пустыней. Какие деревья, какие цветы и трава и кусты? Имело ли это значение, когда здесь и сейчас, я убил человека? И ради чего? Все ради собственных амбиций? Прихоти и жажды? До чего глупый, до чего я глупый. Уподобился тому, кого хаял все года. Если Рудэус извращённый гад, то я — гад натуральный, опасный и криминальный.
Если он натягивает трусы на голову, то я только что ступил на голову и проломил ей череп, даже не увидев, побежал за магией.
Какая к черту магия, когда я на её пути убью человека?
— Мы пришли.
Земля под ногами окрас не меняла. Все такая же серая, безжизненная пустыня. А впереди меня ждал оазис. Где течет река, а внизу оврага сидело трое детей, один из которых был мокрым, облитый водой, подобно даме по правую руку от меня. Живой, ещё и улыбается от всей души, так радостно, что кажется, он только сегодня родился на свет.
В душе не нашлось отклика на его улыбку. Слишком быстро летели события, от моей служанки, что соврала, заставив отчаяться, до парнишки, который так лихо давит улыбу, скалясь во все свои ещё не выпавшие зубы.
Становилось понятнее, только не легче. Представьте котёл, а лучше уж печь. В ту горячую-горячую печь, пролили, нет, её залили водой остудив до не мысленных температур, а после, уже мокрую печь пытаются опять разжечь. Ну как, получается? Попробуй подожги мокрую древесину мокрыми спичками. Единственную реакцию, которую вы получите в бессчётных попытка поджечь, будет негодование, злость.
— Ты говорила он мертв.
— Говорила. Он мог быть мёртв не успей я вовремя ему помочь. Недавно я озвучила вам небольшой перечень возможных смертей при таком исходе, — какая замогильная стойкость и непробиваемость характера стояло за этой женщиной. И вправду, Пол, откуда только её нарыл? Это не человек, а машина. Словно моя полуавтомат.