— И зачем же это было делать?
Глаза прочертили по фигуре служанки все выше и выше, чуть прижмурились, они хотели отдохнуть, но в конце пристально и сердито уставились на лицо Лили. Лицо в профиль на синем небе, освещённое весенним солнцем не оставляло и намека на тень в её глазах или лике. Чуть вздернут нос, глаза смотрели точно вверх, подобили моим, все так же жмурились. Очки не спасали от шаловливых солнечных зайчиков и лисичек и волчиков.
Эти глубокие глаза размышляли над моим ответом, смотрели вдаль, на синее небо, словно спрашивали у него ответа. Но небо было непреклонным. Оно могло выслушать, успокоить своим видом и утешить тех, кто потерялся, правда в том, что оно совсем не давало ответов. Ответы на такое, мы должны брать не из вне, а из себя.
— Давным-давно, у моего знакомого был талант, — начало оказалось странно отрешенным от вопроса, но как меньший, я решил продолжить слушать, не перебивая. — этот знакомый имел талант, подобно которому был лишь один из ста тысяч. Его талант был таким великим что я сама начала завидовать ему в тайне. Эта зависть не была явной, мы дружили, общались и продолжали совершенствоваться вместе. Правда крылась в том, сколь нелепой была наша дружба. Изнутри тлела мысль о зависти. В один день, он сбежал, не выдержав тренировок, оставив после себя лишь разочарование и боль. До той степени она прожигала меня, что я считала, убить его было бы меньшим из наказаний. Но прошло время, и я более не вспоминала о нем так плохо, наоборот, его поступок казался уже не столько плохим, мне стало ясно, мой талантливый знакомый не заслуживал вспышку гнева, которую я могла на него обрушить.
И? К чему это? Женщина ты мне мозги пудришь? Ох, господь, дай силы понять эту грешную женщину.
— Нилрем Грейрат, посмотри туда, — неожиданно резким для меня тоном, оповестила Лили. Быстро вытянула руку и оттопырила палец, указывая на реку, нет, скорее на тех ребят, которые о чем-то болтали и смеялись. — я верю, что вы усвоили слова, сказанные мной раньше. Возможно не все до конца, но часть моей скромной мудрости должна была засесть в вас. Теперь вы понимаете, почему они смеются.
Подул ветер. Теплый, не сильный и порывистый, как любит бушевать старый пройдоха на воле, а нежный и окутывающий. Вдалеке звучал лай собаки, а чуть его перекрывая на уши падал звук птиц. Нос щекотали всевозможные запахи, которые, казалось бы, явились только сейчас, ведь раньше они прятались, страшились и боялись меня. Но не сейчас. Кого же успокаивала своими речами Лили? Меня? Себя? Их? Кого их? Какая забава у местных, оказывается. Делиться философскими мыслями, со считай новорожденными. Видимо не смущает моего, Цербера на день, сколько мне лет и когда я родился. Да, она была права. Верна и права от кончика языка и до пяток. Эти люди, этот мир, все здесь такое странное и чужое. Невнятное, глупое, предсказуемое и бесящее.