Вольная птичка, не будет сидеть в клетке, прикованная цепями. А была ли она изначально вольной?
Поджав губы в тонкую полоску цвета да опустив глаза к полу, Мари дрогнула, за ней дрогнули и её шикарные хвостики.
«Мои ноги…», легкое наваждение нашло на барышню, и подобало стае голодных псов, которые съели её ноги по самое основание, оставив изуродованные огрызки. Как безвольная птичка без своих крыльев, так безвольна и Мари, без своих ног.
Ладони коснулись родных и так знакомых частей тела.
— Мари, что с тобой? — прозвучал женский голос, более требовательный, чем того требовала ситуация. Директор сразу же заткнул женщину одним взглядом. В обычной обстановке, он позволял ей многое, но здесь было что-то иное.
Старик чувствовал и видел, в дрогнувшем ребенке, в его горящих глаза, непомерную непокорность. По годам знающий, этот взгляд из-под лба, старик быстро осознал, Мари извиняться не будет. Он собирался как-то выправить тишину, которая образовалась на малые пять вдохов, однако этого не потребовалось, поскольку Мари выпрямилась.
— Искренне прошу прощения.
Глаза её не отражали свет, а улыбка, казалось, искривляет само пространство-время. Как новенькая игрушка для девочек, Мари оказалась до боли странной. Куклу с подобным выражением лица, не купил бы даже коллекционер, явись она ему на глаза единственным уцелевшим экземпляром именитого на весь мир мастера. До того, подобный лик девочки вносил смуту в сердца окружающих.
— Д-да, — слегка запоздало ответила дочь Барона, протягивая Мари руку. — будем дружить.
— Не будем ссориться, — Мари пожала её в ответ.
На этом, лёгкая интрижка лорда Барнса, которого здесь нет, но который косвенно повлиял на эту встречу, должна была закончиться, все её участники разойтись, а пьеса окончиться, указав в конце жирную точку, о, там стояла semicolon (точка с запятой);
Уйти успел барон и его дочь, пуская их первее себя, им (вполне вероятно) было даровано спасение. Распрощавшись с директором, который Милисом клялся приступить к треклятой работе сразу после легкой трапезы, из кабинета вышла и учительница, за которой шла Мари. Сегодня ей даровали правду, о которую она рано или поздно должна была оступиться. Привитое ей самомнение никак не могло помочь с сегодняшним инцидентом, вместо этого, её опустили с головой в прошлое, которого девочка предпочла бы не знать вовсе. Её силы как мага, далеко не такие впечатляющие, как у того же Нилрема, она не тот талант, которому даётся все за малые усилия, и все же, ей до сих пор удавалось удерживать в душе свою гордость как ученицы Нилрема Грейрата. Как только его не стало, блестящие глаза Мари, под натиском обстоятельств возвращали свою былую мрачность.