— Мари! — его окрик получился взволнованным, чем привлёк сто процентов внимания зачарованных глаз. Нилрему нелегко далось отвадить от себя теплые мысли, но и теплую Мари, взяв её за дрогнувшие плечи. Расстояние между двумя сердцами увеличилось на длину руки парня. — Ты слишком… слишком слаба, чтобы поспеть за мной.
Наконец сказав это, его руки отпустили дрогнувшие плечи барышни, нет они упали, повисли вдоль тела, однако для девочки подобное уже не имело значения. Как древние мраморные статуи из старого мира, Мари остыла, будто бы покрылась коркой непроницаемого камня, а сердце, лишь благодаря чуду не прекратило свой безумный вальс. Взгляд её охладел до того самого абсолютного нуля, при котором никаких чувств в них больше не зарождалось. Красный оттенок словно утратил свой блеск, и медленно сменялся алым, а потом и бордовым, пока навеки не окрасился в тьму космоса.
«Я слаба?» Она была слаба.
«Бесполезна?» Бесполезна.
«Только мешаюсь?» Только мешаешь.
В её голове боролись мысли и слова. Они принимали вид чудовищ, активно пытаясь поглотить друг дружку.
«Что бы ты сделала, если бы однажды, самый дорогой тебе человек тебя бросил?» Вопрос директора Арса на тот момент слабо ударил по девичьим мозгам, однако то, как он повторился сегодня, являло собой не удар кулаком, а выстрелом пушечного ядра.
Плохое, темное, неземное. Что-то такое, подобно чему нет аналога в этом мире. Внутри её сердца, в его самой горячей части, где недавно выкипела вся кровь, зарождался сгусток тьмы и мрака. И этот мрак окутывал саму душу девушки.
Обернись сейчас Нилрем назад, посмотри он на одинокую фигуру безмерно влюблённой девушки, и даже не прибегая к своему магическому глазу заметил бы, как сильно сгустилась тьма вокруг Мари. Ему под силу было заметить, как бессильно зарычала душа барышни, как проступили на гладком лице из камня, невидимые слезы, и как наползла до сумасшествия темная улыбка.
Но, не обернулся Нилрем. Его терзали страхи, сомнения, тревоги. Он сам себе казался крепче, а оказалось, он такой же, как и все. Соткан из хрусталя. И если Нилрем все ещё держался, то вот Мари сегодня треснула. А из трещины неразделённой любви медленно выползала новая, страшная сила.
— Директор был прав…
«Послушай, девочка моя, Нилрем не должен решать за тебя твою судьбу. Он не всеведущ. Ты вправе сама, без его одобрения, высказывать мысли и действовать. Ты должна быть свободна от его мнения.»
Мир не так милостив, чтобы вечно беречь сердечко влюбленной барышни. Однако пусть он содрогнется, если не сумеет его сохранить!