Он попробовал вставить новый ключ в замочную скважину, но, как и предполагалось, замок заменили. Не вопрос! Менее чем за минуту, работая тонкими металлическими отмычками, он щелкнул замком. Нажал на дверь – та открылась всего на несколько дюймов, держась на защитной цепочке. И снова не прошло и минуты, как маэстро, используя плоскую пластиковую школьную линейку и тугую резинку, справился с этой преградой.
Он оказался внутри дома, который прежде видел только при свете фонарика. Быстро зашагал в гостиную, расположенную в передней части. Проверил улицу, посмотрев в окно. Чисто. Затем по привычке он оглядел комнату в поисках чего-нибудь ценного и малозаметного, что можно было бы стащить. Между диваном и двумя креслами стоял кофейный столик, стеклянная столешница превращала его в витрину. Внутри лежали десятки крошечных серебряных ложек – горчичные, для соли, некоторые блестящие, другие потускневшие и нуждающиеся в полировке.
Наверное, стоят сколько-нибудь шиллингов, подумал Арчи. Может, когда-нибудь он вернется за серебром. Хотя это мелочовка.
Больше в комнате, на его взгляд, не было ничего по-настоящему ценного – ряд семейных фото в красивых рамках, вазы с цветами, большой телевизор, пара высоких колонок «Сонос». Арчи сосредоточился на картине, которую он сфотографировал со всеми подробностями спереди и сзади в субботу вечером. Не в его вкусе, он сказал бы, – слишком слащавая. Арчи любил старые гравюры Брайтона и работы современных местных художников с изображением разрушенного Западного пирса и пляжных домиков в Хове – в те редкие моменты, когда у него водились деньги, он купил несколько таких пейзажей. Изабелле они тоже нравились, и это его радовало.
Он действовал быстро: снял картину со стены, положил на пол, распаковал копию. Ему пришлось признать, что художник отлично выполнил заказ: тщательно скопировал все вплоть до мельчайших деталей на обороте, и подобрал идентичную тонкую веревку, продетую между двумя крючками. Гофф подумал, что сам вряд ли смог бы отличить подделку от оригинала.
И тут он услышал, как снаружи приближается и замедляет ход машина.
Он затаил дыхание, мозг на мгновение онемел.
Черт, нет-нет-нет!
Он увидел сине-желтые клетчатые полосы на передней части полицейской машины, медленно спускавшейся по холму, и рухнул на колени, чтобы не увидели в окно. Сердце бешено стучало, готовое вырваться из груди.
Не останавливайся! Не останавливайся! Не останавливайся!
Он проклинал себя за глупость. Только дурак мог нарушить золотое правило – никогда не проникать в чужое жилище без продуманного пути отхода. За домом был сад с высоким забором, через который Арчи не смог бы перелезть. Единственный выход – через парадную дверь, или придется обойти дом сбоку и угодить прямиком в объятия копов.